региона, так быстро разрослась.
— Где они держат пленников?
Фа Сун удивленно приподнял брови.
— Ты намерен вмешаться? Это опасно даже для практика твоего уровня. «Алые Барханы» могут показаться лишь марионетками Ацтлана, но их глава, Азир, достиг Тиранической сферы. К тому же у них есть артефакты невероятной силы.
— Где? — повторил я, не отвлекаясь на предостережения.
Монах смотрел на меня долгим, изучающим взглядом, словно оценивая мою решимость. Наконец, он кивнул каким-то своим мыслям.
— В трех днях пути отсюда, в каньоне Плачущих Ветров, у них есть лагерь для пленников, — сказал он. — Там держат тех, кого еще не отправили в главный храм для ритуалов.
— Храм?
— Древнее сооружение в центре региона, — пояснил Фа Сун. — Когда-то он был посвящен природным духам, но «Алые Барханы» превратили его в средоточие своей силы. Храм окружен мощными барьерами. Без приглашения или определенного артефакта туда не попасть.
Я задумчиво покрутил в пальцах пустую чашку. План начал формироваться в моей голове.
— Значит, сначала лагерь, — решил я. — Освобождение пленников не только ослабит их, но и позволит получить больше информации.
Монах склонил голову набок, разглядывая меня с новым интересом.
— Ты необычный человек, Джин из Северного региона. Большинство, узнав о том, что здесь творится, спешат покинуть эти земли.
— Я не большинство, — усмехнулся я. — К тому же, у меня свои причины для путешествия через эти земли.
Фа Сун кивнул, принимая мой ответ без дальнейших вопросов.
— В таком случае, позволь предложить свою помощь, — сказал он. — Я знаю эти земли и могу провести тебя к лагерю незамеченным. Кроме того…
Он закатал рукав, обнажая предплечье, покрытое тонкими шрамами, складывающимися в сложный узор.
— Я провел шесть лет в плену у «Алых Барханов», прежде чем сумел сбежать. И я единственный, кто выбрался оттуда с разумом и целой душой.
Теперь я понял, почему монах так хорошо осведомлен о делах секты. И почему испытывает к ним такую ненависть, несмотря на свой духовный путь, подразумевающий отказ от сильных эмоций.
— Принимаю твою помощь, — сказал я, склонив голову в знак уважения. — Когда выдвигаемся?
— Через два дня будет полнолуние, — ответил Фа Сун. — В это время большая часть стражи лагеря будет переброшена к храму для подготовки к ритуалу. Это идеальное время для нападения.
Мы договорились встретиться на рассвете через два дня у западного края оазиса. Монах растворился в ночи так же незаметно, как и появился, оставив меня наедине с мыслями и полупустым чайником.
Следующие два дня я провел, собирая информацию об «Алых Барханах» и их деятельности. Я слушал разговоры в чайной, беседовал с торговцами на рынке, расспрашивал караванщиков. История за историей складывались в мрачную картину.
Как выяснилось, секта не только похищала людей и духовных зверей для своих ритуалов, но и обладала обширной шпионской сетью по всему региону. Никто не знал наверняка, кто мог быть их информатором, поэтому все говорили о секте приглушенным голосом и с оглядкой.
Особенно меня интересовали рассказы о песчаных бурях, которыми, по слухам, управляли «Алые Барханы». Если верить свидетельствам, буря могла возникнуть в абсолютно безветренную погоду, двигаться против естественных потоков воздуха и даже огибать конкретные территории. Чаще всего бури появлялись во время полнолуния, совпадая с ритуалами секты.
На второй день моего пребывания в оазисе случилось нечто, подтвердившее худшие опасения. Среди ночи в караван-сарай ворвался измученный человек в разорванной одежде, с кровоточащими ранами на руках и ногах. Его глаза были дикими от ужаса, а голос срывался на хрип.
— Они идут! — кричал он. — Красные тени! Они забрали всех!
Хозяин караван-сарая и несколько постояльцев окружили беглеца, пытаясь успокоить. Я подошел ближе, внимательно наблюдая.
— Кто это? — спросил я у стоявшего рядом торговца.
— Похож на человека из деревни Черного Колодца, — ответил тот. — Это в двух днях пути к югу от оазиса.
Я протиснулся сквозь толпу и подошел к беглецу. Его трясло, зубы стучали, несмотря на жаркую ночь. На его запястьях были свежие следы от оков, а на шее — странный символ, словно выжженный в плоти. Смотрелось страшно.
— Что случилось? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.
Человек судорожно вцепился в мою руку.
— Они пришли с бурей, — прошептал он. — Красная буря… с глазами внутри. Смотрели на нас. Выбирали. Забрали всех молодых. Стариков убили.
— Кто? — спросил я, хотя ответ был очевиден.
— Алые, — выдохнул он. — У них были маски… красные маски с символами. И глаза… светились.
Беглец содрогнулся, вспоминая увиденное.
— А потом пришли звери, — продолжил он тише. — Огромные… как горы. С чешуей, сверкающей в лунном свете. Они вышли из песка… и забрали всех в красных масках.
Это новая деталь заставила меня насторожиться. Звери, выходящие из песка? Возможно, духовные существа, о которых говорил монах?
— Где тебя держали? — спросил я. — Как ты сбежал?
— Подземелье… в скалах, — ответил беглец. — Когда пришли звери, началась паника. Стража разбежалась. Я нашел дыру в стене и полз… долго полз.
Его веки начали тяжелеть — истощение брало свое. Хозяин караван-сарая уложил беглеца на циновку и дал ему отвар целебных трав. Вскоре тот провалился в беспокойный сон.
Я вышел во двор, размышляя об услышанном. Небо на горизонте подергивалось красноватыми всполохами, словно далекие зарницы. Но я знал, что это не природное явление.
Чешуйка скользнула ко мне, бесшумно появившись из темноты. Последние два дня она проводила, исследуя окрестности оазиса и общаясь с местными духовными зверями — в основном мелкими песчаными лисицами и скорпионами.
— Я нашла кое-что интересное, папа, — сказала она, обвиваясь вокруг моей руки. — В песках есть следы духовных зверей. Очень древних и очень сильных.
— Это те же существа, что напали на деревню Черного Колодца? — спросил я.
Чешуйка задумчиво покачала головой.
— Возможно. Песчаные лисицы рассказывают легенды о Хранителях Пустыни — гигантских змеях, которые спят под песками веками, пробуждаясь, только когда равновесие нарушается.
— И сейчас равновесие нарушено?
— Еще как, — фыркнула Чешуйка. — Вся пустыня буквально кричит от боли, я чувствую это. «Алые Барханы» не просто ставят ритуалы — они убивают саму землю. А это никому не нравится, особенно древним духовным зверям, которые связаны с ней.
Я задумался. Если то, что говорила Чешуйка,
