И ощущал я себя сейчас тем самым десятилетним пиздюком Егоркой, обиженным и обозленным на всю планету. Правду говорят, когда плохо из-за одного человека, тошнит от всего мира.
— Это правда что она прячется? — этот мой дебильный вопрос на фоне всего пиздеца звучал крайне нелепо.
— Она боится…
— В какой больнице она делала аборт?
— В центральной…
— Мне нужно туда, я должен все выяснить наверняка! — подорвался будто пьяный на ватных ногах, направившись к машине.
— Егор, нет…
— Мам не лезь…
— Погоди, я поеду с тобой!
— Не надо, я же сказал я не хочу тебя в это вмешивать!
— Егор, это кондифициальная информация, тебе ее не предоставят, а у меня там есть знакомые, я могу помочь!
— Ладно, поехали, — безжизненно рявкнул в ответ, мне бы сдохнуть но я продолжал эту пытку до талого…
Глава 41
Жизнь вокруг ощущалась как большая необъятная херь, а я сам опять десятилетний сопляк Егорка.
Егор(с).
В чертовой больнице все подтверждается. Испуганная медсестра на отрез отказывалась мне давать информацию даже под давлением и диким ором, но благодаря Инге Витальевне, знакомой матери мне все же удалось выйти на зав отделения гинекологии, и она любезно согласилась мне предоставить учётную запись, где черным по белому было написано и фамилия и имя и дата процедуры и срок 3–4 недели. Пялился на проклятую бумажку как на смертельный приговор, никого и нечего вокруг не замечая. Меня в прямом смысле этого слова рвало на куски, огромная воронка внутри с бешеной скоростью наматывала вокруг себя все внутренности. Я,блядь, оказывается попросту не готов был к этой информации, и к такому повороту по жизни. До этого я о детях никогда не думал, но как ….Как она могла его убить?! Зачем? Лучше бы мне отдала этого ребенка!!
На выходе с больницы рычал как раненое животное, которым по сути я сейчас и являлся. Не знал куда податься, впервые в жизни я был так сломлен что у меня не было абсолютно никакого плана дальнейших действий. Закурил, одной тягой всю сигарету уничтожая, но не чего не чувствовал, я мёртвая бездыханная оболочка.
— Егор, сынок…
— Мам, давай не сейчас, я хочу побыть один!
— Но…
— Ма, я один побыть хочу, мне нужно уехать, вызови себе такси. — Швырнув окурок, рефлекторно направился к машине, на ходу игнорируя мамкины причитания. Игнорируя все на свете, кроме адской боли внутри, которая пробивала грудную клетку и спину насквозь, медленно пожирая всю мою сущность не оставляя шанса на другие чувства и эмоции.
Когда приехал к себе на хату, меня попросту сложило пополам и уткнувшись рожей в пол я вопил как безумный. За что?! Почему Карина, как ты оказалась на это способна?!Как ты оказалась такой мразотой!? Неужели ты все это время действительно любила Рому, а для меня просто готовился план как избавиться и при этом уничтожить будто чмошника, да так, чтобы неповадно было, так чтобы на всю жизнь запомнил! Я размазывал по харе слезы-сопли понимая что есть вещи в жизни к которым я совершенно не готов, которые я сука не вывожу. Жизнь вокруг ощущалась как большая необъятная херь, а я сам опять десятилетний сопляк Егорка. Единственное что я сейчас хотел больше всего на свете это утолить эту сумасшедшую боль, вырвать сердце и душу к чертям и скормить их дворовым псам. Хотелось убиться и забыться, чтобы физическое «хреново» преобладало над моральным. Вспоминая что у меня был подгон дури от друзей нашел свёрток в трюмо забивая пятку. В баре достал первый же попавшийся коньяк начав глушить его с горла. Горячительное пойло обволакивало все мои внутренности, но легче не становилось, а наоборот хотелось выть на луну. Напас шмали, залп коньяка…Напас шмали залп коньяка, хорошая игра, чтобы потеряться и угондониться окончательно. Мне нужно убиться, до чёртиков, до ублюдочной белки, чтобы физически подыхать и никак иначе. Только тогда я смогу отвлечься от Янчевской, забыть ее глаза, губы, волосы, только так. Приход долго не заставил себя ждать, прибило с моментальной силой и скоростью, дурь вперемешку с алкашкой сделали свое дело, и меня уже несло не по-детски. В какой то момент мне казалось что я Вакула из гоголевского «Вия»- который читал молитвы над мертвой панночкой, а вокруг черти и всякая нечисть тянули ко мне свои грязные и липкие конечности. Сознание плыло, все кружилось вокруг словно я на центрифуге, но мало, все мало мне кринжа, и окончательно теряя контроль упорото повторял процедуру «шмаль- коньяк». Хорошая дурь, отборная. Смысловые галлюцинации вокруг казались такими реальными как никогда. Янчевская в образе той самой пресловутой панночки подвисла в воздухе разбивая пространство жутким злорадным смехом. Сука…Прищуриваясь присматривался, все настолько живо и реально словно это и вправду она. Это она!
— Карина, Кариночка, девочка моя… — Тянул к ней руки пытаясь прикоснуться к телу, но на самом деле ловил только воздух сгребая в охапку пространство. Меня кидало и носило по всей комнате. Облокотившись на стену перед большим зеркалом пялился в свое отражение видя её, бля…. Я везде видел её, даже с зеркала на меня она смотрела. Хороший план, забористый.
— Долбанная ведьма, Тварь! Сгинь, сгинь сука! — Мажу кулаком в зеркало с рыком выплёвывая проклятия, стекло разлетелось на сотни осколков вонзаясь мне в плоть и полосуя кожу в десятки алых кровоподтёков. Ошалело смотрел на руку абсолютно не хрена не чувствуя. Здравый смысл как и нервные окончания полностью атрофировались. Комната вращалась вокруг с бешеной скоростью, а Она, Она была везде…Вон сидит на диване и манит пальцем загадочно улыбаясь, вон стоит у двери и с ужасом смотрит на мою руку. ЗД глюки от Янчевской заказывали? По ходу с алкоголем и гашем я здорово дал борща. Нужно вызывать санитаров, может тогда она мне чудится перестанет.
— Пошла от сюда мразь! Хватит Мара, сгинь блядский мираж! Вон с моей головы! — Ржал выплёвывая своей химере в лицо. В ответ мой персональный кошмар видимо еще не достаточно хорошо настоялся, потому что голос Янчевской я не слышал, просто какой-то несуразный лепет, да и она сама была как облако. Понимал что схожу сума, понимал что дела мои хреновые на максимум, и я уже одной ногой в пропасти или в дурке. Какой-то неведомый инстинкт самосохранения взял верх и я что есть силы схватил чертов фантом за бары пытаясь с ним бороться:
— Я ненавижу тебя, как же я тебя блядь ненавижу! — хрипел выталкивая облако с квартиры. — Вон пошла! Убью нахрен! Уничтожу! — Захлопывая
