дверь за примарой в бреду заматывал распанаханную руку какой-то тряпкой и меня окончательно прибило…
Глава 42
Со мной воюет Сатана.
— Если проснётся и опять начнёт бушевать, дашь ей три кубика Седуксена, пусть дальше спит.
Словно в бреду потустороннего мира слышала голоса над своей постелью. Две женщины в белых халатах активно совещались, стоя надо мной. Еще несколько минут, и эти голоса утихли, а шаги удалились вглубь больничного коридора, и я поняла, что в палате снова осталась одна. Чувствовала себя катастрофически ужасно, и это ещё мягко сказано. Жуткая головная боль и слабость во всем теле. Теперь сомнений не оставалось — меня здесь держали силой и чем-то обкалывали, и если я сейчас устрою скандал или истерику, то данный процесс, несомненно, повторится. Господи, что это за люди, и люди ли они вообще? Что происходит?! Это просто страшный сон, а я все не могу никак проснуться!
Собрав все свои силы, я кое-как всё же смогла подняться и сесть на краю больничной койки. Сделать это было крайне трудно, я была разбита и истощена, как морально, так и физически. Сжав затылок и виски одновременно, пыталась изо всех сил вернуть здравый смысл и хоть немного утешить головную боль. Раз, два, три… Я жива, я должна!
Выдернув из вены иглу с катетером, брезгливо швырнула её в сторону. О, дьявол! Эти черти в меня даже сейчас вливали какое-то дерьмо, и чуяло моё сердце, что это точно не лекарство! Значит, Ольга всё же задумала удерживать меня здесь силой. А Егор?! Как же Егор? Он наверняка уже вернулся и ищет меня, поди, уже весь город вверх дном перерыл! Он, наверное, уже рвёт и мечет. А вдруг с ним что-то случится? Я увидеть его должна, должна бежать к нему немедленно!
Нервно осмотрев тёмную палату, я увидела, что моя одежда была аккуратно сложена на стуле. Так, джинсы, ветровка… Я лихорадочно сжала маленький секретный карманчик в последней и выдохнула с облегчением. Паспорт на месте, не нашли, не отобрали, слава богу! По-быстрому натянув на себя одежду и завязав в беспорядочный пучок свою гриву, я украдкой выглянула в окно. За столом на дежурном посту, клацая по кнопкам клавиатуры компьютера, сидела молоденькая медсестричка. Далее я осмотрелась по сторонам. В коридоре никого, это хорошо, это уже радует.
Мой взгляд упал на тумбочку в палате. Приоткрыв ящик, я обнаружила какие-то манипуляционные приборы и инструменты. Схватив ножницы с изогнутыми лезвиями, сунула их себе в карман и тихонько направилась к выходу. Незамеченной мне все-таки выйти не удалось. Мелкая медсестра, увидев меня, шокировано ахнула и привстала со своего места.
— Т-с-с… — я приложила указательный палец ко рту, вытащив медицинские ножницы из кармана. — Не знаю, кто ты такая, но только пискнешь — я перережу тебе горло!
Испуганная девушка с ужасом подняла руки вверх, якобы сдаваясь и уступая мне проход, а я тут же со всей дури понеслась к выходу из больницы, ошарашенно отмечая небывалый прилив сил для побега.
— Инна Витальевна, она сбежала! — тут же услышала крик за своей спиной.
— Карина, вернись немедленно, я сказала! — эта Скотина Витальевна выскочила из своего кабинета, но было поздно, я была уже возле главного выхода и, на секунду обернувшись, выпятила средний палец вслед ошалелому медперсоналу.
— Вы за все ответите! — с этими словами я выбежала на улицу, жадно глотая холодный крымский воздух, и, ни на секунду не останавливаясь, помчала через дорогу сквозь фары сигналящих мне машин. Ольга, зараза! Что натворила? Вместе с Викой они потрясающе адское комбо, сработались на отлично! Да так, что сам Сатана завидовал и нервно курил в углу. Но ничего, Егор ищет меня, и скоро мы встретимся, скоро все эти девять кругов ада для нас закончатся. Это все походило на кошмарный фильм ужасов, в котором мы с Егором играли главные роли, но я вырвалась и бежала из последних сил, не понимая, откуда вообще они у меня берутся, только знала одно: пока я бегу к нему, мы не проиграли, вместе мы сила! Хваталась за безумное желание увидеть любимые глаза как за последнюю спасательную соломинку! Я смогу, я все смогу… Еще чуть-чуть…
Взбежав на нужный этаж, повисла на лестничной площадке, бессильно закашлявшись, задыхаясь от подавляющей паники и переизбытка эмоций. Последний рывок… Я ворвалась в квартиру и обомлела…
Битые стекла, бардак, кровь…Что же здесь произошло?
— Егор… — тихо окликнула, не спеша направившись в гостиную. Волна паники и небывалого потрясения усиливалась, предвещая всемирную катастрофу небывалого масштаба. Покачиваясь, Егор вышел ко мне, и я поняла, что окончательно сошла с ума. Прикрыла двумя руками рот, чтобы не закричать. Его глаза… Те самые родные и до боли близкие глаза были налиты кровью, как у дикого неистового зверя, на лице читался шакалиный оскал. Егор едва стоял на ногах, сжимая руку, с которой вовсю сочилась кровь, он был очень сильно пьян и еще что-то…
— Господи, ты пьян? Что у тебя с рукой? — дрожа от страха и слабости, я попыталась приблизиться к нему.
— Пошла вон отсюда, мразь! Сгинь, сгинь, Мара! Блядский мираж, вон из моей головы! — Егор орал как умалишённый, а при очередной моей попытке прикоснуться или заговорить, он просто… просто плюнул мне в лицо…
— Ведьма чертова! — я не успела опомниться от очередного потрясения, шумно дыша и хватаясь за жизнь, как моё любимое животное схватило меня своими стальными клешнями и со всей дури вышвырнуло из квартиры, как ненужный хлам. Секунда, и вот я уже летела в подъезд, счесывая и без того разбитые ладошки и щеку.
— Я тебя ненавижу, как же я, блядь, тебя ненавижу! — последнее, что я услышала, и железная дверь с грохотом закрылась. В истерике забившись с одичалым криком, я ринулась из последних сил к двери, по-прежнему готовая кричать, бороться, что-то объяснять Егору и высказывать. Глаза застилала пелена, а счёсанное лицо разъедало от соли, но в какой-то момент, едва прикоснувшись сбитыми пальцами к холодной железной двери, я с хрипом застыла, не имея возможности пошевелиться, как при сонном параличе. Он не просто мне в лицо плюнул и выбросил как ненужного котёнка, он раздавил мое глупое раненое сердце, превратив его в кровавую жижу, и теперь оно, пульсируя на последних оборотах, летело куда-то в пропасть. Безвозвратно. Без права на спасение. Непонятно, от чего, то ли от пережитого удара, то ли от той дряни, что мне кололи на протяжении этих дней, но меня вывернуло прямо на
