Компот, вот, на зиму закрыла. — Она распахнула дверцы кухонного столика — на полке стояли трехлитровые банки. — Все равно не достояла бы, погнила бы вся…
— Так а сейчас — есть?
— Есть. Но потрескалась, хоть и зеленая. И скворцы замучили, все поклевали.
— Так розовая же еще! — крикнула из спальни слушающая нас Наташка. — Ну, белая с румяным боком. Ее скворцы не жрут. Как раз через два дня будет, и ее много, два ведра точно получится.
— Хорошо, — резюмировал я, — это чистая прибыль, не надо тратить деньги на закупку.
Я прикинул, что сегодня двадцать третье июня. Обалдеть! Почти кончился месяц! Черешня отходит, зато уже вот-вот начнут спеть ананаски у бабушки, они самые ранние. Но к моему отъезду вряд ли что-то созреет. Насколько помню, повально абрикосы пойдут с десятого июля. Так что пока придется покупать у армян на нашем рынке.
Мама помахала рукой перед моим лицом.
— Эй! О чем думаешь?
— Сколько и чего брать. Десять кэгэ черешен, столько же абрикосов и орехов. Наташа, Боря, почистите орехи?
— Да! — в два голоса крикнули они из спальни.
Пришла Наташка и скомандовала:
— Мама — в душ. Смывать хну. Уи-и-и, дождаться не могу! Хочу посмотреть, что получилось.
Мама отправилась в ванную, там хрипнул кран. Плеснула вода в набранной мной ванне.
В какую бы то ни было сторону дергаться бессмысленно, пока мама не запишется на прием. А она не запишется, пока не вымоет голову. Единственное, куда можно выдвинуться — в библиотеку изучать карту Москвы, искать подходящий рынок.
Дождавшись маму, я ее проинструктировал:
— Ма, ты должна позвонить и записаться сегодня же. Сделаешь?
Она кивнула, глядя на пляшущую вокруг Наташку.
— Давай, скорее суши волосы! — говорила сестра. — Так интересно, что получилось! Пашка, дождешься посмотреть?
Я мотнул головой, надевая свои несчастные кеды, и рванул в сельскую библиотеку, куда был записан.
Пять минут — и я там. Поздоровался с библиотекаршей, похожей на печальную серую сову, взял огромный дорожный атлас и пару книг по автомеханике — «Автослесарь» и «Пособие по ремонту автомобиля» — чтобы не возникло вопросов, почему вдруг я стал разбираться в машинах.
Уселся в читальном зале и залип на час, выискивая рынок поближе к Казанскому вокзалу, и чтобы без пересадок, потому что перемещаться с грузом по ступенькам и эскалаторам — то еще мучение. Остановился на Дорогомиловском — одним из немногих рынков, доживших до наших дней. Да и просто хотелось пройтись по окрестностям, посмотреть на столицу без высоток Москвы-сити.
Сел на кольцевую, пятнадцать-двадцать минут — и я на «Киевской». Правда, оттуда придется пилить около километра, но главное, что не по лестницам — ничего, выживу. Правда, там рядом Киевский вокзал, куда приезжает Украина с овощами, клубникой и орехами. Значит, упор сделаю на абрикосы, которые ни у нас, ни у них не созрели.
Домой я вернулся в полдень с двумя книжками про автомобили. Мама ушла на работу — звонить и договариваться о консультации в онкоцентре, а я засел за книги, чтобы мой интерес видели брат и сестра. Иначе как объясню мой талант управляться с машиной, когда приведу в порядок «Победу»?
Борис заглянул через плечо в книгу, скривился.
— Ты чего это?
— Водить хочу научиться. И мопед хочу. А что я с ним буду делать, когда ничего не знаю? Его все время чинить надо.
— Мопед — это круто! — оценил брат. — Но это же про машины.
— Там все похожее. Разберусь в сложном, потом вообще просто будет.
Примерно через полчаса хлопнула дверь — вернулась мама. Очень хотелось рвануть к ней, узнать, что и как, но язык прилип к нёбу, когда она вошла в кухню. Волосы у нее теперь были не мышино-серые с проседью, а насыщенно-медные, к тому же Наташка их, видимо, как-то уложила, и мама будто бы скинула лет пять. Да еще румянец на щеках и блеск в глазах убавляли годы.
— Какая ты красивая… и молодая! — восхитился я.
Не привыкшая к комплиментам мама смущенно улыбнулась.
— Классно, да? — спросила Наташка, прибежавшая из спальни.
— Ваще-е! — от удивления я аж забыл, что хотел спросить. — Круто!
— Записалась на консультацию в понедельник, на три часа. — Мама опустилась в кресло, где когда-то спала Наташка, и задумалась. — Возьму результаты… в общем, неважно. Все сделаю.
Я поднялся и закрыл книгу. В субботу нам надо выезжать. Включая сегодняшний, осталось три дня. Сегодня и завтра свободны, в пятницу буду бегать по рынку закупать товар.
— Хорошо, что лечиться не начала, — сказала мама, — только от анемии пью таблетки. Может, что другое назначат, не то, что наши выписали. Там же все передовые препараты!
— Или бесплатно пролечат, — размечталась Наташка.
— Возможно, частично бесплатно, — поправила ее мама. — Меня там никто не знает, отношение будет, как ко всем, хоть я и медик. А чтобы оно было нормальным, надо отблагодарить… всех, включая санитарку.
— Ну ведь все равно новости хорошие! — воскликнула Наташка. — Все получится. Я знаю!
Вот и дата есть. Можно звонить деду, бабушке — и договариваться.
Глава 20
Родственные связи
Перестук колес поезда напоминал удары сердца. Я стоял в прокуренном тамбуре с кравчучкой наготове и смотрел на проплывающие мимо московские дома, дороги, полные машин, мосты и эстакады.
Привет, столица! Наша разлука была недолгой.
На вокзале вместе с мамой меня вызвался встречать дед Шевкет, и я изнемогал от любопытства.
В этот раз на заработки я ехал один и всю дорогу провел на третьей полке. Подкрепляться едой, что собрала с собой бабушка, выходил в тамбур. Обе ночи выдались спокойными, если не считать толпу студеозусов с гитарой, но они были далеко и особо не мешали.
А может, спокойно было, потому что меня поместили в вагон, где заведовали проводники-мужчины: бойкий Валентин, похожий на облысевшего и чуть схуднувшего Леонова, и огромный Сергей — плечистый, с горбатым носом и немигающим взглядом. Вот посмотришь на него, и приходят мысли о серийном убийце. Когда кто-то буянил, появлялся Сергей и утихомиривал беспокойных пассажиров одним взглядом.
Про меня проводники сразу же забыли, только товар в подсобке напоминал, что есть в поезде один несовершеннолетний безбилетчик.
Поскольку дед вызвался помочь, я взял товара побольше, но столько, чтобы он поместился на одну тележку: десять килограммов абрикосов, десять — черешен, собранных у нас на даче, и десять — ядер орехов, которые Борис с Наташей чистили два дня. Всего понемногу, чтобы побыстрее распродаться. Завтра должна прийти вторая партия товара, она уже в пути, и я не знаю, что там.
Как дед встретил маму, которая приехала
