Я улыбнулась своим мыслям и вытянула руку, чтобы коснутся к плечу мужчины, но одумалась. Разбужу… а ему завтра предстоит тяжелый бой!
«Спи, моя любовь!» — подумала снова.
За окном запел протяжную песню ветер. Погода начинала портиться.
Зимовит несколько минут просто стоял перед дверью за которой находилась Есеслава. Он все не решался зайти и просто стоял, глядя на двери и слушая тихие всхлипы, доносившиеся из комнаты.
Слова старой карги все еще звучали в его ушах. Сердце сжималось от боли и злости. Он не хотел верить услышанному, но не мог.
«Почему она приехала? — подумал мужчина. — Видимо, хотела опередить старуху, а значит, знала о поклепе… или о правде?» — все слишком запуталось. Зимовит понимал, что ему надо поговорить с Есей, но не мог заставить себя просто протянуть руку и открыть дверь. Не мог переступить порог. Одновременно не хотел видеть княжну и мечтал прижать к груди, сжать до хруста тонкие худые плечи, встряхнуть и заставить рассказать правду.
Его душа разрывалась на части. Счастье было так близко! Он ведь уже представлял в своих мечтах эту девушку рядом с собой, видел своей женой, своей женщиной, своей возлюбленной…
Мужчина прижался спиной к противоположной двери стене. Медленно сполз вниз, продолжая слушать звуки, что доносились из-за закрытой двери и мучаясь от нерешительности и страха.
Он признался себе в том, что боится зайти и задать вопрос. Боится, что эта старуха рассказала правду и что Еся это подтвердит.
— Зимовит! — шаги матери и вот и сама Валеска встала над сыном. — Что произошло? Почему ты здесь?
Княжич не ответил. Закрыл лицо руками и несколько коротких мгновений так и сидел, а затем резко поднялся на ноги и распрямил плечи. Шагнул решительно к двери, протянув руку к ручке.
— Я пойду с тобой! — произнесла Валеска.
— Нет! — ответил сын и мать поразилась твердости его голоса.
— Ты не можешь остаться с княжной наедине в комнате! — заупрямилась женщина.
Зимовит повернул лицо к матери. Его глаза сверкнули каким-то почти безумным блеском.
— Ты не помешаешь мне, — сказал он, — мне надо поговорить с Есеславой. Я клянусь, что и пальцем не трону ее. И никто не узнает, что мы уединялись, если ты не расскажешь! — и выжидающе посмотрел в лицо матери.
Она несколько мгновений колебалась, а затем кивнула.
— Не наделай глупостей, сынок, — только и попросила, а затем повернулась к княжичу спиной и исчезла в конце коридора.
Зимовит проводил ее взглядом, а затем решительно толкнул двери и переступил порог.
Коляску слегка потряхивало. Обратный путь обещал быть скучным и… холодным. Только сейчас Варвара заметила, что с неба сыпет снег, что ее слегка потряхивает от мороза и что она банально устала.
«И зачем я только так торопилась?» — подумала княгиня. Но она и сама не знала ответа на свой вопрос. Какая-то сила просто толкала ее тогда ехать быстрее. Словно панна Пяст соревновалась с кем-то на время, словно могла не успеть. Странное ощущение, после которого внутри разлилась пустота. Сейчас ей казалось, что рассказав все Зимовиту, ей должно стать легче, но нет. Изнутри женщину продолжали разъедать злость и тьма. Легче, как думала и надеялась Варвара, не стало.
«Первый шаг моей мести сделан!» — решила княгиня. Что она предпримет дальше, она пока не знала, но мечтала, чтобы ее следующий удар был нанесен по Казимиру.
«Все отплатят за мои страдания!» — злобно улыбнувшись, Варвара вскинула хлыст, опустила на круп бедной лошади, заставляя ту перейти на бег. Княгиня хотела скорее вернутся в таверну.
Когда мимо проехали те странные воины, что помогли ее, спасли от разбойников, пани Варвара сделала вид, что не узнала их и даже не остановилась, чтобы поблагодарить. Предводитель проводил взглядом женщину, но тоже ничего не сказал. Не окликнул ее, не остановил.
Отряд прошел мимо, уводя за собой связанных разбойников.
Но вот мужчины пропали из виду. Лошаденка понесла княгиню дальше по заснеженной дороге. Падающий снег укладывался новым слоем на уже утоптанную поверхность. Деревья вокруг стояли темные, мрачные, как душа самой Варвары, и она не чувствовала себя больше неуютно.
Проехав еще некоторое расстояние, колесница обогнула резкий поворот, и внезапно на дорогу выскочило что-то огромное. Княгиня вскочила, вскинув руку с хлыстом, когда путь ее лошади пересек жеребец. Он фыркнул и ринулся в лес на противоположную сторону, а за ним, словно тени метнулись волки. Огромные, лохматые. Целая стая, не менее десятка, но они не последовали за жеребцом. Вожак стаи замер, разглядывая новую жертву. Уставшие волки уже отчаялись поймать прыткого коня, который боролся за свою жизнь, а тут перед ними оказался человек.
Сердце княгини упало вниз. Она осела на козлы. Свистнул хлыст, рассекая заледеневший воздух. Коляска дернулась вперед, когда лошадь рванула прямо на стаю.
— Пшла! — завопила Варвара.
Вожак прыгнул. Скакуну каким-то чудом удалось отклониться. Он рванул вперед, дернув за собой коляску. Рывок оказался слишком силен и Варвара полетела вниз, отчаянно пытаясь ухватиться за что-нибудь, чтобы удержаться на козлах. Твердая дорога, припорошенная свежевыпавшим снегом бросилась в лицо. В спине отдалось дикой болью, а колесница поехала вперед.
— Стой! — крикнула княгиня, протягивая руку.
Она увидела, как двое из стаи побежали за ее лошадью, но остальные… Остальные остались на дороге. Желтые глаза, словно загадочные злобные огоньки, впились в жертву. Оскаленные пасти роняли
— Не смейте! — прошептала Варвара. Ее сердце колотилось, словно бешеное. Княгиня попыталась подняться на ноги, делая это медленно и продолжая сжимать в руке хлыст. Она понимала, что любое резкое или даже неловкое движение может спровоцировать стаю к нападению.
Желтые глаза смотрели на человека с возрастающей злобой. Варвара неожиданно отчетливо поняла, что это конец.
«Быть такого не может!» — подумала она. Она не боялась умереть, но только не так, не разорванной на части посреди пустой дороги.
«Я ведь еще не завершила свою месть!» — мелькнуло в голове женщины
Вожак вышел вперед. Варвара посмотрела на вытянутую морду. Желтый взгляд, жуткий, зловещий, впился в лицо человека. Княгине стало страшно. Так страшно, как никогда раньше. Она не боялась так, даже когда стояла у позорного столба… Может быть, потому что знала — что будет жить. Пусть и изуродованной, избитой, но жить, а значит, ее сердце будет биться в груди, она будет дышать и чувствовать, думать и действовать.
Волк рванулся вперед. Темное тело, тяжелое, мощное, сбило Варвару с ног, повалило в снег. Оскаленная пасть дыхнула зловонием, и княгиня закричала, больше не сдерживая страха.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
