Гэбриэл что-то еще сказал, и мальчики пустили лошадей рысью. В какой-то напряженный момент Ники подпрыгнул, потеряв равновесие, вцепился в поводья, личико его побелело в ожидании падения, но Гэбриэл выкрикнул указание, и вдруг Ники воспрянул и попал в ритм бега лошади.
Калли почувствовала, что до боли в суставах сжала пальцы. Даже с такого расстояния она могла бы прочесть гордость в осанке сына. Он ехал верхом. В седле, не очень быстро, но один и без посторонней помощи.
Ники посмотрел на окно и увидел, что она наблюдает за ним. Глаза его светились. С превеликой смелостью он поднял руку и быстро помахал ей, его личико сияло радостью. Калли помахала в ответ, надеясь, что сын не видит слезы в ее глазах. Ники вернулся к урокам с еще более рьяным стремлением.
Взгляд Калли устремился к высокому мужчине в центре двора. Он смотрел на неё с непонятным выражением на лице.
Она одними губами беззвучно произнесла «спасибо», и Гэйб одарил ее медленной улыбкой, прежде чем повернуться к мальчикам.
Калли так и осталась наблюдать у окна. В горле встал комок, грудь стеснило. Защититься от Гэбриэла будет гораздо труднее, чем она думала.
Он исподтишка проник сквозь все ее оградительные барьеры.
* * *
Внезапно поднялась шумная суматоха и беготня, когда экипаж, которым правил Итен Делани, стремительно въехал под арку и во двор. Лошади испугались, мальчики вцепились в гривы, забыв все наставления, но, к счастью, никто не пострадал.
Гэбриэл подоспел вовремя, снял первым Ники, потом спустил на землю Джима, вручил мальчикам поводья лошадей и приказал отвести их в конюшню. Калли видела, почему он так поступил.
Итен был мрачнее тучи. Рядом с ним сидела Тибби, чопорно выпрямившись, вытянувшись, как стрела, с бледным и измученным выражением на лице.
Случилось что-то ужасное. Калли выбежала из комнаты.
Ее первоначальный страх, что мистер Делани сделал что-то чудовищное с Тибби, развеялся, стоило ей увидеть, как бережно тот помогает сойти Тибби с шаткого экипажа, словно Тибби ребенок или инвалид.
Лицо Тибби было мертвенно бледным, но она и виду не подала, когда большие ладони ирландца обхватили ее за талию. Она машинально пробормотала ему слова благодарности и встала, безучастно глядя перед собой.
- Тибби, что случилось? – спросила Калли, спеша к своей подруге.
Тибби попыталась что-то сказать и не смогла выдавить ни слова. Потом сглотнула и сделала еще одну попытку.
- Мой коттедж, - прохрипела она, – все сгорело. Сгорело до основания. Ничего не осталось, только уголь и зола.
А затем она ударилась в слезы. Калли, обняв, повела ее в дом.
- Неужели ничего не осталось? – спросил Гэйб Итена, когда женщины удалились.
- Совсем ничего.
Что, исходя из их обоюдного опыта, было очень подозрительным даже для коттеджей, крытых соломой.
- Так это умышленный поджог?
- Да, точно так, - подтвердил Итен, лицо его помрачнело. – Я ведь проверил дом перед тем, как мы ушли оттуда. Ничегошеньки не оставили, от чего могло загореться. Даже искры в камине – все чисто вымели, как есть.
- Вот ублюдки! Думаешь, месть? Они хотели застать принцессу, а она ускользнула из их лап, тогда они сожгли дотла дом ее подруги.
Итен кивнул.
- Наверно. Мож, понадеялись, что выкурят ее так вот. Дескать, приведет она их обратно к принцессе. Ничегошеньки-то нет обыкновеннее, как услыхать, что домик твой огнем занимается, так прибежать да и посмотреть. И так уже задала мне мисс Тибби чертову работенку, как бросилась-то выпрыгивать из экипажа. Все-то волновалась о бедном котике и книжках, то бишь.
По тону Итена можно было судить, что он не понимает, как кто-то о таком может беспокоиться.
- Этот бедный котик – самая уродливая образина, которую я когда-либо видел, - проговорил Гэйб, – побывавший во всех переделках старый рыжий бродяга с перебитым хвостом и … - он посмотрел на Итена, – … ушами, чуть-чуть похожими на твои.
Итен стал седлать свежую лошадь.
- Куда это ты собрался? – спросил Гэйб.
- Поеду-ка назад, проверю.
- Что проверишь?
Итен одарил его неопределенным взглядом.
- Да так, кой-чего.
Он вскочил на лошадь и поехал тем же путем, откуда вернулся.
* * *
Часом позже Калли спустилась вниз.
- Тибби сейчас отдыхает, - сказала она Гэйбу. – Бедняжка. Она потеряла все.
Калли повесила голову.
- Мне не следовало писать ей и приезжать сюда.
- Вы не виноваты, - решительно заверил её Гэйб.
- Нет, это моя вина. Я знала, что собой представляет граф Антон, – смесь вины и ярости промелькнула на ее лице, – ему не впервой сжигать чье-либо жилище. У него ужасный нрав, и он не терпит, когда ему перечат. Но уверяю вас, я никоим образом не могла ни на минуту представить, что он сотворит нечто подобное здесь, в Англии, где он не является членом правящей династии, - голос ее сорвался, задохнувшись от всхлипа, – на моей совести то, что случилось.
- Это совсем не так.
Калли смотрела в сторону. По щекам ее катились слезы. Она сердито смахнула их. Гэйб взял ее за подбородок.
- Ну-ка, посмотрите на меня. Вы ни в чем не виноваты.
- Я в ответе за это. Тибби моя подруга. Сейчас она стала бездомной, потому что пыталась помочь мне. Вы же не думаете, что я просто уйду и предоставлю ей самой заботиться о себе?
Да, Гэйб не мог такого представить. Ни на минуту. Его Калли … его Калли была одной на миллион.
Он притянул ее в свои объятия и долго держал. Потом мягко поднял ее залитое слезами лицо и поцеловал. Поцелуями он стирал слезы с ее щек и разглаживал горестную складку у губ. Это не было похоже на их прошлый поцелуй, в нем было ободрение. А также утешение. И нежность.
* * *
Вернувшись, Итен вошел в дом через кухню.
- Вы знаете, где может быть мисс Тибби? – спросил он у миссис Барроу.
Та кивнула.
- Бедная душечка, точно выжатая тряпка. Сидит себе в зимнем саду, хотя отчего кому-то хочется сидеть в таком мрачном обветшалом месте, понятия не имею.
- Точно, - согласился Итен и направился в зимний сад.
- Но она сказала, что хочет побыть одна, - бросила ему вслед миссис Барроу. На что тот не обратил внимания.
Зимний сад находился на задворках дома. Его стены состояли главным образом из окон. Должно быть, их поставил тот, кто построил восьмиугольное окно-эркер, подумал Итен, поскольку стиль был тот же, да и возраст, похоже, тоже, впрочем, все это казалось заброшенным. Окна покрылись налетом морской соли, а немногочисленные растения внутри давно приказали долго жить.
