нравы и взгляды. Нас учили, что проституция — мерзость для нашего Господа Бога. Конечно, ты будешь бороться с этим, — мягко сказал он, а затем добавил: — Жаль, что ты не признаешь, что это проблема для тебя, и ты мог бы справиться с ней раньше.
Когда Скотти лишь хмыкнул и продолжал недовольно хмуриться, Магнус сказал: — Я предлагаю тебе пока избегать ее, по крайней мере, пока ты не разберешься сам. Если ты сможешь принять ее вместе с ее прошлым, включая ее годы в борделе, тогда все в порядке. Однако, если ты не сможешь, то было бы гуманнее оставить ее в покое и позволить ей жить своей жизнью. Но у тебя не может быть и того, и другого».
Скотти не ответил, только поджал губы. Он не хотел оставлять Бет. Он хотел ее в своей жизни. Он также хотел ее в своей постели, голую и стонущую. Он хотел погружаться в нее снова и снова, пока она не забудет каждого мужчину, с которым спала за эти годы.
— Ты имеешь в виду, пока ТЫ не сотрешь всех мужчин, которые могли быть в ее постели за эти годы, — тихо сказал Магнус, все еще читая его мысли. «Потому что в этом проблема, не так ли? Бет уже оставила это прошлое позади. Это ты сейчас борешься с ним».
Скотти закрыл глаза. Магнус был прав, конечно. Его мучило ее прошлое. Ему удавалось игнорировать это и притворяться, что это не проблема все это время, потому что она была так измучена и нуждалась в лечении. Но теперь она исцелилась. Он мог претендовать на нее. если бы он мог просто принять ее прошлое и преодолеть его.
— Я советую тебе не признаваться в своих проблемах Бет, — сказал теперь Магнус. «У нее была тяжелая жизнь смертной, и она много работала, чтобы преодолеть ее. Я не допущу, чтобы ты оскорбил или причинил ей боль из-за твоих собственных комплексов».
— Конечно, нет, — пробормотал Скотти. У него не было желания причинить ей боль. Это была его проблема.
— Тебе также не следует с ней спать, — добавил теперь Магнус, и когда Скотти с удивлением повернулся к нему, он заметил: — Спать с ней, если ты не сможешь, в конце концов, заставить себя принять ее, жестоко. И это сделало бы тебя таким же плохим, как и мужчин в ее прошлом, которые использовали ее для собственного удовольствия или для наживы.
Магнус оставил его и подошел, чтобы сесть на свободное место рядом с Бет. Он не разговаривал с ней и никак не нарушал ее покой. Он просто откинулся назад и закрыл глаза. Он отправлял Скотти сообщение. Магнус был на стороне Бет. По крайней мере в этом.
Нахмурившись, Скотти отвернулся от кресел и вернулся к Донни и Рикарту. Он особо не вступал в их разговор, а просто кивал и издавал соответствующие звуки в нужное время. По правде говоря, его мысли были заняты его собственными мыслями. и его чувствами по поводу того, что Бет делала, будучи смертной. Теперь, когда ему пришлось признаться в своих чувствах по этому поводу, он признался, что до встречи с Бет всегда считал проституцию низшим занятием. Он был воспитан в убеждении, что проститутки — это бесстыдные, лживые шлюхи, которые заботятся только о деньгах. и он не мог вынести того, что Бет когда-то была одной из них.
И это, по его признанию, было серьезной проблемой.
Глава 11
— Что ты думаешь?
Прошептанный вопрос заставил Бет взглянуть на Киру. Она заметила прищуренный взгляд женщины, когда она осматривала окрестности, а затем повернулась к сараю на поляне и прокомментировала: «Здесь довольно тихо».
Кира кивнула. — Может, они спят, da?
— Возможно, — прошептала Бет, но не пошевелилась. Что-то в этом месте было не так. Выглядело так, будто оно какое-то время было заброшено, и это ее беспокоило. Собственно, в этом и была проблема — она никак не могла понять, что ее беспокоило.
— Это отстой, — прорычала Оксана, одна из телохранительниц Киры, не стараясь говорить тише. «Идеальное место для отвратительных изгоев. Догоним этого дятла (dyatel) и уйдем отсюда».
Бет ничего не ответила, разве что слегка улыбнулась при слове dyatel. Кира объяснила, что означает «dyatel» и считается ужасным оскорблением. Оказалось, что называть русского каким-либо животным было оскорбительно. Будь то osyol, что означало осёл, или kosyol, что означало козел. Русские не любили, чтобы их уподобляли животным.
— Da, — согласилась Ника, еще один телохранитель. «Мне здесь не нравится».
Посмотрев на пару, Кира сердито прошипела: «Ш-ш-ш. Могли бы вы не сообщать им всем, что мы идем?
Оксана быстро спрятала обиженный хмурый взгляд и сделала равнодушное лицо, но ее голос был тише, когда она сказала: «Ничего страшного, что они узнают. Я не боюсь какого-то изгоя».
— Возможно, нет, — тихо сказала Бет. — Но если они услышат нас, они могут сбежать, прежде чем мы их поймаем.
Оксана пожала плечами. — Тогда мы их поймаем.
Бет на мгновение закрыла глаза и покачала головой. «Я действительно должна была настоять, чтобы вы четверо прошли тренировку».
— Нас тренировали, — прорычала Оксана. «В России. Думаешь, Афанасий сделал бы нас защитниками Киры, если бы мы не были самыми искусными воинами? Я могу победить тебя в бою любым оружием. Я могла бы даже убить тебя…
— Хватит, — яростно прошептала Кира. «В будущем ты будешь держать рот на замке, или я отправлю тебя обратно в Россию и скажу отцу, что ты была неудовлетворительным телохранителем».
Оксана быстро спрятала выражение лица, но не раньше, чем Бет увидела на нем вспышку ярости. Женщина, в конце концов должна была стать проблемой.
Слегка вздохнув, Бет снова повернулась, чтобы осмотреть сарай. В местную полицию поступило сообщение о том, что дети нашли здесь пустой гроб. Мортимер следил за всеми звонками в полицию на случай, если всплывёт что-нибудь, связанное с бессмертными. Если что-то подозрительное все же всплывало, он отправлял силовиков проверить заявление, а также убедиться, что полиция забыла о наводке. Бет и Кира застряли на проверке этого заявления.
Эту работу Бет назвала бы шутливой, на которую обычно посылают стажеров. В основном потому, что эти миссии были пустой тратой времени. Они включали в себя такие вещи, как проверка бессмертных, о которых какое-то время ничего не было слышно, и поездки в Калифорнию, чтобы просто убедиться, что та или иная знаменитость на самом деле не скрывается от бессмертных, потому что «они не постарели с годами», или
