Бари лежал на боку, изнемогая от истощения и боли. Подойдя к нему совсем близко и поглядев на снег, Мак-Таггарт даже заржал от удовольствия. Там, где Бари бился за свою свободу, весь снег был плотно утоптан и густо залит кровью. Она текла главным образом в него изо рта, и, когда он поднял голову, чтобы посмотреть на своего врага, то она так и заструилась каплями из его челюстей на землю. Железные клещи, скрытые под снегом, отлично выполнили свою безжалостную работу. Одна из его лап была крепко ущемлена ими на первом суставе. Обе задние ноги тоже попались. А четвертый капкан сомкнулся у него как раз на боку и вырвал из него кусок кожи величиною с ладонь. Снег ясно выражал на себе всю историю отчаянной борьбы в продолжение всей ночи напролет. Окровавленные челюсти Бари доказывали, как тщетно он старался разгрызть железо зубами. Он изнемогал. Глаза его были налиты кровью. Но даже и теперь, после стольких часов борьбы жизни со смертью, он все еще не терял присутствия духа. Голова и грудь его были приподняты, и он рычал на Мак-Таггарта со свирепостью тигра. Здесь, всего только в двух-трех футах от него, находился, наконец, его самый злейший враг, которого он ненавидел больше всего на свете, даже больше, чем волков. И тем не менее Бари был совершенно беспомощен, как и тогда, когда, точно висельник, болтался на силке, поставленном для кроликов его врагом.
Его злобное рычание нисколько не испугало Мак-Таггарта. Фактор отлично знал, что Бари был теперь в его власти, и потому с торжествующим смехом прислонил ружье к дереву, снял с себя перчатки и стал набивать трубку. Он теперь смаковал мучения Бари. Он предвкушал их уже давно. Он так же ненавидел Бари, как и тот его, он питал к нему ненависть, как к человеку. Его так и подмывало размозжить ему пулей лоб. Но ему было приятно продлить наслаждение при виде того, как Бари будет умирать постепенно, помучить его, как он помучил бы человека, походить вокруг него и слышать, как будет бренчать сковывавшая собаку цепь, и видеть, как капля за каплей будет вытекать у него из раненой ноги и из разорванного бока кровь. Это было его превосходной местью. Он так был увлечен ею, что даже не слышал, как сзади к нему подошел на лыжах какой-то человек. Послышался голос — да, это действительно был человек, — и Мак-Таггарт тотчас же к нему обернулся.
Это был какой-то чужестранец, моложе Мак-Тагтарта лет на десять. Он весело смотрел из-под козырька своей енотовой с ушами шапки и имел такой вид, что на него приятно было смотреть. На нем были полушубок из дубленой оленьей кожи, подпоясанный ремнем и подбитый изнутри мехом, прочные лосиные брюки и мокасины. Он путешествовал на длинных узких лыжах и имел за плечами маленький, но туго набитый ранец. Одним словом, с ног до головы он был одет, как путешественник. Ружье было в чехле. С первого же взгляда Мак-Таггарт определил, что он находится в пути уже несколько недель и прошел не менее тысячи миль. Но не мысль об этом смутила его так, что какой-то странный холодок вдруг пробежал у него вдоль спины им вдруг обуяло опасение, что каким-нибудь неразгаданным еще путем его тайна могла добраться до самого юга, та правда, которая была скрыта им у Серого Омута и благодаря которой в этих местах вдруг появился этот молодой человек. Он был почти уверен, что под полушубком у него должна находиться полицейская форма или что это был просто сыщик. На минуту им овладел такой ужас, что он не мог произнести ни слова.
До сих пор незнакомец его только окликнул. Теперь же, устремив глаза на Бари, он заговорил:
— Здравствуйте! Что, поймали его на месте преступления?
В его голосе оказалось что-то такое, что успокоило Мак-Таггарта в нем не было ровно ничего подозрительного, и фактору показалось, что он заинтересовался собакой даже больше, чем им самим. Он глубоко и с облегчением вздохнул.
— Да, — ответил он. — Обворовывает ловушки. Незнакомец еще пристальнее посмотрел на Бари. Он сбросил с себя ружье на снег и нагнулся к нему поближе.
— Гм… Собака! — воскликнул он.
Мак-Таггарт осматривал его сзади, как хорек.
— Да, собака!.. — ответил он небрежно. — Дикая с примесью волка. За эту зиму он испортил мне мехов на целую тысячу долларов.
Незнакомец стал перед Бари на корточки, упершись ладонями о колени, и вдруг так улыбнулся, что обнаружил все свои белые зубы.
— Ах ты, несчастный, — ласково обратился он к собаке. — Так ты, значит, воришка? Беззаконник? И не побоялся даже полиции? Теперь тебе достанется на орехи!
Он поднялся и посмотрел Мак-Таггарту в лицо. Под взглядом голубых глаз незнакомца фактор слегка покраснел. К нему вдруг вернулась вся его злость.
— Пускай его околевает здесь! Собаке собачья смерть! За все то, что он для меня сделал, я заморю его голодом, сгною его тут же, в этих цепях!
Он взял ружье, взвел курок и гордо посмотрел на незнакомца.
— Я Буш Мак-Таггарт, фактор из Лакбэна, — сказал он. — Вы отправляетесь туда же?
— Как вам сказать?.. Я иду далее, на ту сторону Барренса. Мак-Таггарт снова почувствовал странную дрожь.
— Значит, удираете? — спросил он. — Не поладили с правительством?
Незнакомец утвердительно кивнул.
— Может быть, даже и с полицией? — допытывался Мак-Таггарт.
— Как вам сказать?.. Пожалуй, что и с полицией, — ответил незнакомец, глядя на него в упор. — А теперь, мосье, перед тем как нам уйти отсюда, давайте отнесемся с уважением к закону, который приказывает не причинять животным бесполезных страданий. Будьте любезны застрелить эту собаку! Или разрешите мне!
— У нас здесь свои законы, — ответил Мак-Таггарт. — Тот, кто обкрадывает ловушки, должен и околевать в ловушках. А это не собака, а сам черт. Выслушайте меня…
И быстро, не упуская ни малейшей подробности, он рассказал ему, как целые недели и месяцы бился с Бари и как все его ухищрения хоть как-нибудь обмануть его и заманить в ловушку, благодаря чисто бесовской хитрости собаки, оставались до сих пор тщетными.
— Это черт, а не пес! — воскликнул он со злобой, закончив свой рассказ. — И после этого вы будете настаивать, чтобы я его пристрелил? Так нет же, пусть этот дьявол околевает постепенно, час за часом, минута за минутой, пока не издохнет совсем! Незнакомец посмотрел на Бари. Собака лежала, отвернувшись от Мак-Таггарта. Затем он сказал:
— Вы правы. Пусть этот дьявол постепенно околевает. Если вы, мосье, идете отсюда на Лакбэн, то я пройдусь немножко вместе с вами. Мне надо забрать в сторону мили на две, чтобы выправить свой путь по компасу.
Он поднял с земли свое ружье. Мак-Таггарт пошел впереди, чтобы указывать ему дорогу. Через полчасса незнакомец остановился и указал на север.
