Еще немного, и длинный луч уткнулся бы в меня холодным неумолимым пальцем прокурора. Он рыскал по воде в строгой последовательности: завершив траекторию, возвращался в исходную точку и продолжал поиск. В то мгновение, когда должно было случиться неизбежное, меня прикрыла случайно поднявшаяся волна – луч скользнул по гребню и отклонился в сторону.
С яхты меня не заметили и ушли дальше. Я лежал на воде, стиснутый спасательным жилетом, смотрел, как они удаляются, и меня мутило – и от облегчения, и от пережитого. Главное, я был свободен и беспокоился лишь о том, чтобы не окоченеть до смерти.
Я снова поплыл. Огни «Мандрагоры» становились меньше и меньше, пока не затерялись на фоне сверкающего ночным освещением берегового склона.
Мои часы остались на яхте – я не знал, сколько времени прошло, прежде чем руки и ноги потеряли чувствительность. Попытался плыть дальше, но конечности не слушались. Пришло непередаваемое ощущение легкости и свободы. Береговые огни померкли; казалось, меня окутали теплые, пушистые, белые облака. «Если это конец, смерть не так ужасна, как принято считать», – подумал я и засмеялся, беспомощно покачиваясь на волнах в спасательном жилете.
Зрение куда-то подевалось, но потом я сообразил, что ослеплял предрассветный морской туман. Рассвет постепенно брал свое, и видно было футов на двадцать сквозь белую пелену.
Последней пришла в голову мысль о том, что она, вероятно, последняя, и рассмешила еще больше. Я провалился в темноту.
Разбудили меня голоса: густой, цветистый уэльский говор – в тумане, совсем рядом. Я позвал на помощь и не поверил своим ушам – из горла вырывалось что-то вроде хриплых криков чайки.
В серой мгле проступили смутные очертания плывущей по течению допотопной, неуклюжей рыбацкой лодки. Двое мужчин, свесившись за борт, ставили раколовки. Услышав странные звуки, один поднял голову. Я разглядел бледно-голубые глаза, красное, обветренное, в глубоких морщинах лицо, кепку на голове и старую вересковую трубку в желтых, обломанных зубах.
– Доброе утро, – прокаркал я.
– Матерь Божья! – ахнул он, не выпуская трубки изо рта.
В крохотной рулевой рубке, закутанный в старое грязное одеяло, я прихлебывал дымящийся несладкий чай из щербатой эмалированной кружки и трясся так, что она чуть не выпадала из рук.
Тело посинело, восстанавливающееся кровообращение вызывало мучительную боль. Мои неразговорчивые спасители вопросов не задавали – потомки пиратов и контрабандистов от рождения уважали чужие секреты и не лезли не в свои дела.
Ко второй половине дня они управились с ловушками и собрались домой. Я наконец отогрелся. Одежда просохла над плитой в маленьком камбузе, живот был набит сандвичами из ржаного хлеба с копченой макрелью. В порту я хотел измятыми пятерками отблагодарить за помощь, но старший из рыбаков посмотрел на меня холодными голубыми глазами.
– За спасенную в море жизнь мне всякий раз воздается полной мерой. Оставьте деньги себе, мистер.
Возвращение в Лондон обернулось кошмаром из пригородных автобусов и ночных поездов. На следующее утро, спотыкаясь, я вышел из здания Паддингтонского вокзала. Пара важно прогуливавшихся полицейских остановилась, изучая мою физиономию, – выглядел я как беглый каторжник.
Взглядом, утомленным мирской суетой, таксист окинул двухдневную щетину, распухшую губу и синяк под глазом.
– Что, друг, муж вернулся раньше, чем обещал? – хмыкнул он.
Шерри Норт открыла дверь и уставилась на меня испуганными синими глазами.
– Господи, Гарри, что случилось? Ну и вид!
– Спасибо на добром слове, – сказал я. – Умеете вы человека ободрить.
Она втащила меня в прихожую.
– Я с ума схожу! Два дня ни слуху ни духу! В полицию, больницы – куда только не звонила.
Присутствие в квартире ее дяди действовало на нервы. Отказавшись принять душ и переодеться, я забрал Шерри с собой в «Герб Виндзоров», где побрился и принял ванну. Дверь оставалась открытой, чтобы мы могли разговаривать. Кроме того, хоть Шерри из комнаты меня не видела, подумалось, что интимная обстановка пойдет на пользу нашим отношениям.
Во всех подробностях я рассказал, как был похищен гориллами Мэнни Резника, не преуменьшая из ложной скромности собственного геройства. Она слушала, замирая – предположительно – от восхищения.
С полотенцем вокруг пояса, я вышел из ванной, уселся на кровать и досказал историю до конца, пока Шерри врачевала мои порезы и ссадины.
– Нужно обязательно обратиться в полицию, Гарри. Вас пытались убить.
– Дорогая, не напоминайте о полиции, я сразу начинаю нервничать. Лучше закажите завтрак – не помню, когда последний раз ел.
Поглощая доставленные из кухни гостиницы поджаренный с помидорами бекон, яичницу, тосты и чай, я пытался привести наши планы в соответствие с последним поворотом событий.
– Кстати, вы тоже попали в черный список. Одним барбекю из пальцев дело бы не обошлось. Мэнни Резник убежден, что его люди вас прикончили… – Она изменилась в лице. – Очевидно, избавляются от всех, кто хоть что-то знает об «Утренней заре».
В полной тишине я продолжал расправляться с яичницей и беконом.
– По крайней мере теперь мы ориентируемся в сроках. Зафрахтованная Мэнни яхта – «Мандрагора» – с виду мощная и быстроходная, но все равно ему потребуется от трех до четырех недель, чтобы попасть на острова. Значит, время у нас есть.
Она налила чай и добавила молока, как я люблю.
– Спасибо, Шерри, вы – ангел милосердия. – Она показала мне язык. – Что ищем – неизвестно, но наверняка нечто особенное. На «Мандрагоре» и королевской семье плавать не стыдно. За фрахт Мэнни выложил тысяч сто. Знать бы, что в тех пяти ящиках! Пробовал из Мэнни вытянуть – он только посмеялся. Дескать, если бы я не знал, то не дергался бы так.
– Плохие новости, Гарри. А хорошие хотите услышать? – Лицо Шерри просветлело.
– Как-нибудь переживу.
– Помните пометку Джимми, «Б. Муз.»?
Я кивнул.
– Бакалавр музыки?
– Да нет же, глупый, – «Британский музей».
– Что-то не понимаю.
– Я рассказала дяде Дэну, он сразу догадался. Это ссылка на каталог библиотеки Британского музея. У дяди билет в читальный зал, он там часто работает – собирает материал для книги.
– Попасть туда можно?
– Да уж постараемся.
Без малого два часа просидел я под голубым, с золотом, сводом читального зала библиотеки Британского музея и отдал бы все за манильскую сигару.
Понятия не имел, чего жду, – просто заполнил бланк заказа литературы, указав справочный шифр, что был на полях письма. Наконец библиотекарь выложила передо мной толстый том, выпущенный в 1963 году издательством «Секер и Уорберг». Авторство принадлежало некоему доктору П.А. Реди, а на корешке золотом было напечатано название: «Легендарные и утраченные мировые сокровища».
