— Да, тороплюсь, — наконец ответил он и начал быстрее стягивать с нее одежду. — Ты делаешь меня таким нетерпеливым, малышка!
Он отбросил в сторону последний предмет ее туалета и стал поспешно раздеваться сам. Плезанс смотрела на, него и чувствовала, как растет ее желание. Тирлох О'Дун был сильным красавцем с мускулистым торсом и крепкими стройными ногами. Когда она видела его обнаженным, ее страсть на мгновение меркла из-за робких сомнений, сможет ли она, хрупкая и маленькая, покорить сердце такого мужчины, а потом вновь вспыхивала с новой силой при первом же его прикосновении.
Когда он вернулся в ее объятия, она быстро обхватила его и руками, и ногами. Их отношения станут предметом громогласного порицания, если кто-то о них случайно узнает. Но как ни странно, это нисколько не беспокоило Плезанс. Она на короткое время получила возможность считать Тирлоха О'Дуна своим мужчиной и желала насладиться этим сполна.
Глава 11
Плезанс во все глаза таращилась на Тирлоха и прикидывала, не дать ли ему парочку хороших затрещин, чтобы привести в чувство. Похоже, он совсем сошел с ума. За те две недели, что прошли со дня рождения Мойры, она чувствовала, как в нем растет напряжение, но и представить себе не могла, что именно он задумал!
— Вчера ночью подморозило, — сказала она и взглянула на Мойру, которая послушно ела подслащенную медом овсянку и внимательно смотрела на брата.
— Да, холодает.
Тирлох неторопливо прихлебывал кофе, обхватив ладонями тяжелую глиняную кружку.
— Ты же сам говорил, что скоро выпадет снег, — добавила Плезанс.
— Да, так оно и есть. Я чувствую, как в воздухе пахнет снегом.
— И ты все равно едешь на охоту, тупоголовый шотландец? — Плезанс легко, но твердо стукнула кулаком по столу. — Когда мы в последний раз говорили про охоту, ты сказал, что это самое неудачное время года для ловли зверя. А сейчас ты вдруг заявляешь, что на рассвете отправишься в лес.
Тирлох кивнул и, отодвинув в сторону свою тарелку, положил локти на стол. Как только он это сказал, Плезанс перестала есть. Может, надо было отложить этот разговор — подождать, пока они позавтракают? Она тяжело работает и не должна вставать из-за стола голодной. А что касается данной темы, Плезанс совершенно права: сейчас не лучшее время для охоты, но он все же собрался ехать в лес… Как же ей это объяснить?
— Да, погода сейчас слишком неустойчива, и отправляться на охоту опасно, — сказал он, — однако в этом году я должен рискнуть.
— Но почему? По-моему, это излишнее безрассудство.
— Возможно, малышка, но в самый охотничий сезон я непозволительно долго валялся в постели, ожидая, когда затянутся раны. В Вустере я договорился с одним человеком, что продам ему определенное количество шкурок, и если мне не удастся их заготовить, мы с ним понесем большие убытки. И вот теперь я попытаюсь наверстать упущенное время.
— И погибнуть?
— Это не входит в мои планы.
Он слабо улыбнулся в ответ на ее гневный взгляд, но уступать не собирался.
— Я прекрасно понимаю, какие опасности подстерегают меня в лесу, и буду начеку. Обещаю, — добавил он, увидев, что она нахмурилась. — Я не стану уезжать далеко от дома и быстро вернусь обратно, если погода испортится.
— Ты вообще не должен никуда уезжать. Это же безумие!
— Я должен возместить потерянное время, и не надо со мной спорить.
— А я буду спорить!
В ближайшие несколько часов Тирлох понял, что Плезанс всерьез решила его остановить. Куда бы он ни пошел — в сарай, во двор, на конюшню — она вскоре оказывалась там же и в большинстве случаев даже не пыталась оправдать свое внезапное появление. Она говорила ему, как это глупо — ехать на охоту, сознательно подвергая себя опасности, а потом уходила. Иногда за спиной у Плезанс маячила Мойра, которая вторила ее словам. Тирлох не знал, что делать — злиться или смеяться. Он был тронут их искренней заботой, но в душе у него росло раздражение: неужели они думают, что заставят его подчиниться их воле?
В конце дня он пошел на конюшню, сказав, что должен еще раз проверить свое седло. Но это был всего лишь предлог. Уверенный, что через несколько минут Плезанс придет за ним, Тирлох спрятался за дверью. Ожидание затянулось. Он уже подумал, что на этот раз она отказалась от преследования, но тут послышалось тихое шуршание юбок по утрамбованной земле. Ага, вот она, голубушка!
Плезанс шагнула за порог, подбоченилась и хмуро огляделась по сторонам. Тирлох сказал, что идет на конюшню, чтобы перед ужином в последний раз осмотреть лошадь и седло. И где же он? Всю дорогу от дома она репетировала свою речь, но, как назло, не застала слушателя на месте. Впрочем, может быть, он разгадал ее уловку и спрятался? Конечно, ему надоели суровые нотации, которые лились на его голову непрекращающимся потоком с самого завтрака…
Внимание ее привлек тихий шорох за спиной. Не успела она обернуться, как чьи-то сильные руки схватили ее за талию и прижали к тюкам прессованного сена. Плезанс вскрикнула от страха и неожиданности, но тут же успокоилась, увидев веселую ухмылку Тирлоха.
— Ты только что украл у меня десять лет жизни, — проворчала она.
— Позвольте вам заметить, мисс Данстан, что для своего возраста вы выглядите уже достаточно взрослой, — усмехнулся он.
— Ты устроил здесь засаду и ждал, когда я попаду в твою ловушку? — не без укора спросила Плезанс, хотя он уже целовал и щекотал носом ее шею. — Знаешь, мне не нравятся твои детские проделки.
— Странно, но меня очень возбуждают твои попытки быть чопорной и надменной. — Он начал расшнуровывать лиф ее платья, отмечая медленными поцелуями каждый открывающийся кусочек тела. — Мне хочется поднять тебе настроение ласками и поцелуями, чтобы твое холодное отчуждение сменилось пылким желанием.
Тирлох стянул вниз ее лиф и обхватил ладонями обнажившиеся груди. Плезанс утратила дар речи. Он поглаживал ее соски слегка мозолистыми кончиками больших пальцев, и они охотно превращались в твердые бутончики. Ее дыхание сделалось тяжелым и прерывистым. Она попыталась вспомнить, что она хотела ему сказать.
— Я пришла сюда не за этим, — пробормотала она. Он уже целовал ее соски, и она невольно запустила пальцы в его густые темные волосы. — Я пришла сюда, чтобы отругать тебя.
— Знаю. — Он расстегнул юбку Плезанс, спустил ее по стройным бедрам, и юбка упала на сено, окружив ее лодыжки. То же самое произошло с двумя нижними юбками. — Ты пришла сказать мне, что я круглый дурак, и что мне не надо уезжать на охоту.
— Вот именно.
Она поняла, что он раздел ее до чулок и сорочки, и схватила его за руки. Однако ей не хватило сил его оттолкнуть, и, когда он начал ласкать языком ложбинку на ее горле, она почти утратила желание бороться.
