Читаем без скачивания Первая версия - Фридрих Незнанский

—        Уже сделано. — Файбисович расплылся в улыбке.

Он был необычайно доволен контрактом, собой, шампанским и вообще — жизнью.

Пожав друг другу руки, коллеги по бизнесу договорились в самое ближайшее время непременно встретиться в какой-нибудь неофициальной и непринужденной обстановке. Несторов, взглядом указав на пробегавшую длинноногую диву, многозначительно подмигнул:

—        Без жен конечно же, господин Файбисович?

У меня сейчас как раз и нет жены. Одна кончилась, другая — не началась, — по папиной традиции завершил дело шуткой Файбисович.

В сопровождении трех молодцев-мордоворотов, как он их сам ласково величал, Файбисович вышел к машине.

Никого подозрительного в обозримой перспективе проспекта Вернадского, на котором находился офис «Амальгамы», замечено не было. «Форд» Файбисовича рванул с места.

Только охранник фирмы, оставшийся покурить у дверей, увидел, как, проехав метров двести по проспекту, «форд» неожиданно взлетел в воздух, словно решил стать самолетом, и уже в воздухе взорвался на множество кусков горящего железа. Гром потряс окрестности. В нескольких домах, находившихся поблизости, повылетали стекла. Пострадал и припаркованный у обочины старенький «Москвич». Больше жертв, к счастью, не было.

Так закончил свой земной путь Венедикт Файбисович, сын Василия Файбисовича...

Несторов немедленно утроил свою охрану, ведь ему тоже звонили из таинственной «Лотоны», о чем он Файбисовича, по устоявшейся природно-комсомольской привычке умалчивать, не проинформировал.

Не счел нужным. Или необходимым. Или, на худой конец, выгодным.

...На Старой площади, в бывшем ЦК КПСС, где ныне располагается Администрация Президента, происходило очередное, ставшее уже традиционным совещание по борьбе с организованной преступностью.

Константин Дмитриевич Меркулов, заместитель Генерального прокурора России, сидел в конференц-зале и внимательно слушал доклады представителей разных ведомств о положении дел в столице. Большинство цифр, конечно, он знал по ежедневным сводкам, ложившимся ему на стол. Но одно дело — листать сухие бумаги, совсем другое — слушать живых людей.

Хотя каждый из выступавших не в первый раз отчитывался перед столь серьезным собранием, но присутствие Президента заставляло их быть более откровенными и самокритичными. Крутой нрав Президента был хорошо известен всем.

Да и оправдываться было особо нечем — ситуация и вправду была почти ужасающа. На совещании присутствовали все главы административных ведомств. Хотя выступали зачастую не они, а их заместители.

В президиуме сидели министр внутренних дел Виктор Ерин, глава Федеральной службы контрразведки Сергей Степашин, начальник Меркулова, кажется уже вечный и. о., Ильюшенко, прокурор Москвы Геннадий Пономарев, заместитель министра юстиции Евгений Сидоренко, начальник столичного управления по борьбе с организованной преступностью Владимир Рушайло и начальник МУРа Александра Романова.

В первом ряду справа Меркулов заметил крупную голову директора Службы внешней разведки Евгения Макова и лысину его заместителя Митирева. Разведчики, как всегда, держались особняком и в стороне.

Голова Меркулова, словно хороший компьютер, пропускала через себя информацию, отбрасывая частности и концентрируясь на главном. По традиции о таких совещаниях в верхах докладывал потом работникам Генеральной прокуратуры именно он. Поэтому он как бы заранее составлял свое будущее сообщение для людей, непосредственно связанных с расследованием реальных конкретных преступлений, а также с надзором за соблюдением законности.

Меркулов всегда был противником драконовских мер, потому что такие меры, судя по опыту, лишь на внешнем уровне приводят к сдерживанию преступности. На самом же деле они порождают такой правовой беспредел, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

Следователь обязан строго придерживаться буквы закона. Даже если он будет единственным, кто ее придерживается. Но иногда и один в поле воин.

Преступник должен сидеть в тюрьме, как говорил герой Высоцкого из известного фильма «Место встречи изменить нельзя». Да, должен сидеть, любой ценой, но только не ценой нарушения закона со стороны правоохранительных органов. Снежный ком начинается с одной снежинки. А мы потом удивляемся лавине коррупции и преступлений, обрушившихся на наши «кристально чистые» органы. Меркулов горько усмехнулся своим мыслям и стал слушать выступление министра Виктора Ерина.

Неожиданно Меркулов чуть не подскочил в кресле — что-то достаточно острое ткнуло его в бок. Это «что-то» оказалось локтем сияющей от радости неожиданной встречи Александры Ивановны Романовой. Меркулов машинально сразу посмотрел в президиум: место Романовой зияло пустотой. И как же это он не заметил, когда она выбиралась оттуда?

—        Ну, как тебе цифирки, впечатляют? — шепотом осведомилась Романова.

—        А то, — усмехнулся Меркулов, дружески пожав ее локоть.

Последним выступал директор Федеральной службы контрразведки Сергей Степашин. Он обошелся без цифр, вполне логично объяснив это тем, что цифр и процентов и так было приведено великое множество. И вправду, совещание явно затянулось.

Он рассказал о последних и очень полезных контактах с соответствующими службами других стран.

Как всегда в последнее время, его выступление в конце концов свелось к тому, что ФСК необходимо вернуть следственные функции, без которых у его людей просто-напросто связаны руки.

Насколько Меркулов знал, этот вопрос уже давно обсуждается в высших сферах. И даже близок к положительному решению. Честно говоря, он не мог сказать с абсолютной уверенностью, за такое он решение или против. С одной стороны, Степашин прав в том смысле, что если органы занимаются борьбой с преступностью, то они должны иметь возможность официально расследовать факты. С другой стороны, у всех, и не в последнюю очередь у прокурорских работников, еще слишком свежи в памяти были те времена, когда бывший КГБ был неподотчетен практически никому. И если они и обращались к органам прокурорского надзора для получения той или иной санкции, то это было лишь чистой формальностью.

Дело здесь, как его понимал Меркулов, было не в чести мундира, а в уважении к закону. Конечно, в настоящий момент органы контрразведки не имели реальной возможности серьезно повлиять на политическую ситуацию в стране. Но если к власти придут другие люди?

Вот ведь и со Службой внешней разведки прокуратура зачастую никак не может договориться в рамках закона, те все более предпочитают договориться «полюбовно». О Службе внешней разведки Меркулов вспомнил не случайно — на него уже в который раз оборачивались взоры директора Службы внешней разведки Евгения Анатольевича Макова и его заместителя, генерал-лейтенанта Игоря Евгеньевича Митирева, который, впрочем, как и его начальник, был в гражданском.

Под занавес ждали выступления Президента. Но тот, недавно вернувшись из отпуска, видимо, не хотел говорить общих слов, а что-нибудь конкретное сказать или пообещать он пока не мог. После совещания к Меркулову подошел Митирев:

—        Здравствуй, Константин Дмитриевич! — Кивнув и молча пожав протянутую руку, Меркулов предпочел сначала выслушать, что ему скажет представитель службы, с которой у них вновь какие-то тайные трения.

Ко всему прочему, Меркулов не любил этого панибратски-фамильярного «тыканья», почему-то пришлого среди высших чиновников. Кстати, это была одна из причин, почему он отказался от государственной дачи в Усово. Он представил себе, что должен будет каждое утро, день и вечер сталкиваться на парковых ухоженных дорожках с этими людьми. Совсем, глядишь, «затыкают».

Митирев между тем перешел сразу к делу:

—        Что-то нестыковка у нас с тобой и твоими джигитами получается. Мы столько сил угрохали на дело этого Кларка, а твои сотрудники не только не хотят нам помогать, а более того — активно мешают. Ты понимаешь, о ком я?

—        Будем считать, что в некотором смысле понимаю.

—        А в некотором, значит, не понимаешь?

Меркулов утвердительно кивнул, ожидая дальнейших объяснений.

—        Мы, понимаешь ли, задействовали огромные силы, договорились с этими упрямыми хохлами, так надо же! Приезжают твои, устраивают буквально нападение на украинских разведчиков, а нам потом расхлебывай. Скандал международный, понимаешь ли, устраняй...

—        Это из-за прищемленного-то носа международный скандал?

Меркулов, казалось, вполне искренне был изумлен открывшейся перспективой.

Не только, — ответил Митирев, — если бы дело было только в прищемленном носе! Кто-то поторопился убрать свидетеля. Я не хочу ничего сказать против твоего Турецкого, но грубо, грубо он работает. Знаешь что, давай договоримся. Вы это дело оставляете нам. Если мы проведем его аккуратно и успешно, то лаврами с вами непременно поделимся. Если же провалим, то с вас и взятки гладки. Вся вина на нас останется. Как, пойдет? — Митирев по-дружески улыбался. Но уж очень по-дружески.