Тамара всегда удивлялась умению Этьена расшифровывать письма, лишь изредка прибегая к карандашу и бумаге. Для этого надо обладать феноменальной памятью. А Этьен считал, что ничего особенного в этом нет. Постоянная тренировка, мозговая акробатика - вот и весь секрет. Есть шахматисты, которые любят играть вслепую, то, что французы называют "a l'aveugle", не глядя на доску, но это вовсе не значит, что те шахматисты самые сильные.
Этьен рассказал Тамаре о том, как настойчиво за ним охотятся. Он не сомневается - нити тянутся из Испании. За ним охотились там немецкие тайные сыщики. Он уверен, что за ним шпионили также агенты Франко, и его тревожит, что они остались неузнанными. От испанской контрразведки он ускользнул, но его передали итальянской.
- Ты видишь? - Этьен показал на свою тень, отброшенную фонарем на песчаную аллею. - Это только одна моя тень. Вчера на улице Боккаччо ты видела мою вторую тень. Она гуляла в новеньком канотье.
- Но ведь ты был в Генуе, - перебила Тамара с тревогой, - а я на всякий случай встречала туринский поезд. Как ты в него попал?
- Это я путешествовал вместо тебя. Видел проездом Анку. Крайние обстоятельства заставили пойти на крайний риск.
Этьен заговорил о своем плохом предчувствии, что было совсем на него не похоже. Тамара не помнит случая, чтобы Этьен поддался панике.
- Впрочем, это не предчувствие, - вздохнул Этьен, - а чувство самосохранения. Все время слышу за своей спиной топот погони.
- И сегодня?
- Я три часа молился в Дуомо, чтобы не сорвалось наше свидание. Этьен не улыбнулся своей шутке и мрачно добавил: - Кажется, это наше последнее свидание. И моя завтрашняя встреча со связным - мы должны были встретиться в "Банко ди Рома", в подвале, где сейфы, - тоже отменяется... Жаль, очень жаль... Пока идет война в Испании, каждый день бесконечно дорог.
На случай катастрофы Гри-Гри должен заблаговременно выработать план действий, чтобы из конспиративной цепи не выпали отдельные звенья. Как хорошо, что у него с Гри-Гри не было никаких личных контактов!
Их последние свидания состоялись еще в прошлом году, они проходили по самым строгим законам конспирации.
Встречались они в разных городах, в дни, которые упоминались как бы невзначай в каких-то деловых корреспонденциях. При том коде город и день встречи были величинами переменными, а постоянной величиной было место свидания и время дня - всегда в час дня, всегда в зале ожидания первого класса главного вокзала.
Перед тем как расстаться с Тамарой, Этьен еще раз напомнил: Скарбек должен в самые ближайшие дни выехать за рубеж со всеми материалами, которые ему передала Анка.
Ради этих драгоценных материалов Этьен ездил в Испанию. Ради них пил за здоровье фалангистов, подкармливал фашистские газеты, давал деловые советы Хуану-Гасу Гунцу, аплодировал фильму "Триумф воли", чинил шасси "бреге", играл в кошки-мышки с гестаповцами из "портовой службы", состоял в адъютантах у святой девы Марии.
32
Он еще раз взглянул на запыленное зеркало, в котором отражались часы. Судя по тому, что стрелки часов показывают в зеркале десять минут восьмого, сейчас без десяти пять.
Паскуале опаздывал уже на двадцать минут. Странно, потому что прежде он всегда являлся минута в минуту - лишь бы поскорее отделаться от свидания. А сидя за столиком, Паскуале нетерпеливо поглядывал на часы, он всеми силами старался сократить пребывание в обществе Кертнера на виду у посетителей траттории.
Человек он нерешительный, робкий, и если уж сам решился назначить встречу, значит, у него есть для этого серьезные основания.
По-видимому, он задержался в Испании дольше, чем предполагал. Последние три недели от Паскуале не было ни слуху ни духу. Это тем более странно, что они с Блудным Сыном ушли в рейс на одном пароходе, а тот уже вернулся.
Кертнер не был похож на человека, который заглянул в тратторию, чтобы впопыхах перекусить. Хозяин бросил оценивающий взгляд - этот посетитель уже не впервые наведывается сюда. Он хорошо одет, в руках немецкая газета. Этьен сегодня надел новый английский костюм - черный, в белую узкую полоску, - в котором ходил накануне в "Ла Скала".
В свое время осторожный Паскуале отказывался являться на встречи по вызовам Кертнера и поставил условие: он сам, когда ему удобно, необходимо и он уверен в полной своей безопасности, назначает встречи, вызывая Кертнера условной открыткой. Постоянными величинами в этом условии были время дня, место и день недели.
Было еще условие, на котором настоял сверхосторожный Паскуале: они сидели за столиком в углу зала как чужие, не заговаривали друг с другом. Но кто позволит себе подсесть к незнакомому посетителю при обилии пустующих столиков? Вот первая причина, почему встречи происходили после работы. А вторая причина - час "пик", можно затеряться в уличной толпе, в трамваях давка; легче приехать, уехать незамеченным и тому и другому.
Этьен был уверен, что Паскуале при его осмотрительности не явится в тратторию с "хвостом", так что с этой стороны безопасность встречи гарантирована. Что же касается самого Этьена, то вот уже одиннадцатый день, как агенты оставили Этьена в покое, он вновь свободно передвигается по городу и ведет размеренную жизнь делового человека, пытающегося забыть о полицейских передрягах.
Сколько он ни посматривает по утрам на улицу сквозь закрытые жалюзи не видать больше агента на трамвайной остановке. Каждое утро Этьен отправляется к газетному киоску за своей "Нойе Цюрхер цейтунг" и ни разу не заметил ничего подозрительного. Одним словом - отвязался от второй тени.
"Удалось сбить легавых со следа? - гадал Этьен. - А может, я был все те дни напуган зря? Может, я поторопился отправить Ингрид? Нет, в любом случае я могу рисковать только собой..."
Тотчас же после возвращения в Милан компаньона Паганьоло они вдвоем колесили по городу и прилежно искали новое помещение для конторы. Компаньон искал помещение более просторное, а главное - в деловом центре города, где-нибудь возле пьяцца Кордузио, галереи Виктора-Эммануила.
Объем коммерческой переписки фирмы "Эврика" увеличился, так что Джаннина сидела за машинкой не разгибаясь по нескольку часов подряд. Соответственно стала объемистей и ежедневная почта. Последняя поездка Этьена в Кадис, Альхесирас, Севилью оказалась весьма плодотворной. Крепли также связи с рядом немецких фирм, особенно с "Центральной конторой ветряных двигателей".
Компаньон знал о давнем пристрастии Кертнера к опере. И от избытка чувств пригласил его вчера вечером в "Ла Скала": давали "Аиду" с участием Беньямино Джильи. "Браво, брависсимо, Беньяминелло!" - весь вечер исступленно и ласково орали поклонники певца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
