маячить, кто-нибудь запомнит. Потом сам знаешь, расскажет ментам. А я, если что, на мокруху не подписывался. Ни за хер собачий, к тому же.
— Ты и не при делах вообще. Не бойся, я тебя не сдам. Пушка где?
— В надёжном месте…
— Не парься, Серый. Я же сказал, лавэ будет.
— Лавэ, — кисло повторил он. — Лавэ, конечно, дело хорошее… Только сам знаешь, второй раз меня по полной раскрутят.
Он проводил меня в парк, а сам пошёл в пивную. Он показал мне небольшой павильон с высокими «стоячими» столиками и неоновой надписью «Пиво». Всё для отдыхающих.
Оставив Сироту, я прошёлся, осмотрелся, прикинул, что к чему и потом вернулся к нему. Пиво брать не хотел, но он сказал, что это бросится в глаза и люди запомнят, что были чуваки, а пиво не пили… Я согласился.
План был простой. Дождаться, когда Швец напьётся и пойдёт домой, догнать и всадить пулю в затылок. Будет шумно, но звуки танцплощадки должны будут это дело заглушить. И всё. Пушку бросить здесь же. Заморачиваться с одеждой смысла не было. Пара резиновых перчаток была приготовлена заранее.
Сирота выглядел недовольным. Участвовать в убийстве ему не нравилось, тем более, не понимая, зачем и почему.
— Слушай, — в который раз вбивал я ему в голову, когда мы возвращались и уже подходили к гостинице. — Ты ни при чём. Доказать ничего не докажут, главное сам не признавайся и всё.
— А где ты пушку взял, если спросят?
— Да тьфу на тебя, кто спросит? Хорош нагнетать. Мне надо это сделать и всё, дело чести.
— Кому спросить всегда найдётся. Только как ты объяснишь, что с пушкой здесь оказался? Скажешь, на самолёте провёз? У тебя поди и багажа-то нет.
— Ничего я не скажу. И хватит уже перед делом каркать, что за хрень вообще! Ты как жена сварливая.
— Это у кого жена сварливая⁈
Я резко обернулся. Твою мать! Позади меня стояла… Элла… Сирота внимательно посмотрел на неё, потом на меня и хмыкнул.
— Ты говоришь, всё продумал, да? — криво усмехнулся он. — Ну-ну…
— Элла! Ты как здесь оказалась?
— Так же, как и ты, — пожала она плечами. — Это и есть твой человечек? Или ты из-за женщины прилетел?
Сказать было нечего, и я просто хорошенько шарахнул себя ладонью по макушке.
Кое-как уговорив и даже погрозив тем, что свадьбы не будет, я оставил Эллу в номере. Перед этим мы наскоро поужинали в ресторане гостиницы, и я буквально затащил её в номер.
— Если вечером не пойдём купаться, я останусь здесь ещё на несколько дней, — сказала она, глядя на меня с прищуром. — А ты, пожалуйста, можешь ехать в свой Краснодар. Только имей в виду, джигиты здесь ушами не хлопают, понял?
— Хорошо. Сделаю дела и ночью пойдём на море. Просто посиди здесь и подожди меня. Я скоро вернусь.
Скоро, конечно, не получилось бы, но говорить что-то было нужно. Я взял томик Жюля Верна, вышел из гостиницы и отправился в парк. Сирота должен был уже находиться в пивной. Да, он стоял у столика снаружи и держал в руке кружку пива.
Надо было, наверное, перенести мероприятие. Появление Эллы смешивало все карты и совсем мне не нравилось. С другой стороны, Швец этот скоро должен был перебраться в деревню и там его достать стало бы намного сложнее, да и времени уже не оставалось. Первую свою жертву он убьёт после начала Олимпиады.
Ну, по крайней мере, такова официальная версия и более ранние его убийства, если такие имели место, следствию не были известны. А как там на самом деле пойди догадайся… Гусь он тот ещё был, свою историю сам создал, хотел интервью с собой за лям зелёных продать. Это уже в две тысячи пятом было. Так что…
Я остановился у лавочки и осмотрелся. В этой части парка никого не было. Я сел и какое-то время просто сидел. Признаться, я был бы, кажется, и дальше не против просто сидеть и ничего не делать. Был бы рад, если бы ничего и не нужно было предпринимать. Кто вообще придумал это подлое чувство долга!
Уже вечерело, опускался сумрак, было не жарко, а очень и очень даже хорошо. Приятно было. Вот же человек, ну что ему надо? Дана такая красота, природа, теплынь, ароматы… Люби, ешь, радуйся жизни. Так нет, то войны, то грабежи, то убийства. Ненасытные, вечно алчущие и безжалостные создания. Мы…
Я вздохнул и наклонился к каменной урне. Засунул руку в траву, в углубление под ней и нащупал тяжёлый бумажный свёрток. Вытащил и снова огляделся. Никого не было. Нужно было спрятать пистолет на себе. Сразу вспомнился Зощенко. А голому человеку куда ключ от шкафчика деть?
Я встал, зашёл за куст и, сняв газету, высвободил орудие. Сирота поклялся, что проверил и даже выстрелил из него. Не здесь, естественно, а ещё дома… Я засунул пушку за пояс и одёрнул рубашку. Палево… Хорошо хоть было уже не слишком светло.
Я пошёл в сторону пивной, но подходить слишком близко не стал, потому как подобные места нередко притягивают представителей власти. Вечно там что-то такое случается… Тем не менее, Швеца я заметил. И сердце сразу застучало в ритме боевых барабанов. Пошёл адреналинчик.
Он стоял ни на кого не глядя и тупо дул пивас. На столе были две пустых кружки, третью он держал в руке. Я читал, что он бутылку водки выпивал за тринадцать секунд. Жесть. Убивал всегда под алкоголем. Иногда ещё и димедролом закидывался для усиления эффекта…
Я уселся на скамейку неподалёку и раскрыл на коленях книгу. Читать в темноте было трудно, впрочем, я и не собирался. В городе Сочи тёмные ночи… Я смотрел в сторону пивной. Место было хорошее — и видно всё, как на ладони, и люди прогуливаются и сидят тоже. То есть внимания я не привлекал. Если только совсем немного.
Рядом со мной сели две дамы лет сорока. Они обсуждали Тыниса Мяги и поглядывали время от времени в мою сторону. Ну, на Тыниса я не походил ни капли, так что мог не опасаться.
С танцплощадки полилась громкая музыка.
— Добрый вечер, дорогие друзья! Начинаем нашу музыкальную программу…
Сидеть пришлось довольно долго. Дамы ушли и их место заняла бабушка с внучкой, потом ушли и они. Началось оживление. Светили фонари, сумрак
