Я коротко улыбнулся и закрыл окно браузера. Когда Марк скажет Вилья о том, что уезжает на Кубу? В день отъезда? Или…
На душе было тяжело — такое ощущение, что эту невесомую субстанцию залили свинцом. Я посмотрел на Венустиано.
— Идем, — распорядился чернокожий кубинец. — Вставай.
В квартире Меркадо стоял дым от сигарет, воздух пропитан спиртом насквозь, и мне показалось, что я опьянел, только ступив за порог. Вилья повел меня в зал, усадив между двумя смутно знакомыми мне кубинцами, и сунул в руки бутылку виски, что-то быстро сказав моим соседям на испанском. Комната была забита людьми. Маркуса я не видел, но хорошо слышал — громовой голос капитана, словно рокот спускавшейся лавины, перекрывал все звуки в комнате. Затем Венустиано исчез, предоставив меня разговорчивым кубинцам, и всё дальнейшее я просто не помню. Только, пожалуй, то, что бутылку паршивого виски я выпил почти залпом.
…В голове стоял непрекращающийся гул, даже когда я открыл глаза и посмотрел на залитую солнечным светом пустую комнату. Я лежал там же, где сидел вечером — на пуфике между двумя креслами, устроив голову на подлокотнике. Болела голова, ныло левое плечо, и хотелось есть.
Я поднялся, оглядел покачнувшуюся при этом комнату, заваленную мусором из бутылок и оберток, и направился в ванную. Звук льющейся воды предупредил меня о том, что там занято, и я вошел на кухню. Поставил чайник, заварил кофе, и стал ждать хозяина квартиры.
На раздавшийся вскоре звук я не сразу отреагировал. Только вибрация в кармане куртки, которую я так и не снял, заставила меня очнуться. Я торопливо вынул противно воющий мобильник и нажал на кнопку.
— Да, — сказал я, хотя меня ничего не спрашивали.
— Ты жив, — слегка удивленно констатировала трубка. — Это хорошо. Босс сказал проверить.
— Джулес, — быстро вставил я, понимая, что это конец разговора. — Что у вас происходит? Что мне делать?
— Ждать, — ответил мулат.
Когда Марк вышел из ванной, я уже снял куртку и умылся из раковины в кухне. Кубинец бросил на меня тяжелый взгляд и грузно опустился на стул.
— Всё хорошо? — спросил я.
Маркус сделал несколько больших глотков приготовленного мной кофе и медленно выдохнул.
— Уже лучше, — ответил он.
Мы посмотрели друг на друга и улыбнулись.
— Ты сам выпил вчера не меньше, — усмехнувшись, сказал Меркадо.
— Это был не я.
Какое-то время мы молчали, занятые своими чашками кофе. Когда он закончился, Марк сам налил по второй кружке и взглянул на меня уже серьезнее.
— Послушай, ниньо. Я думал, прежде чем рассказывать это тебе. Но я убедился, что с тобой всё в порядке. Ты надежный. Керни что-то говорил тебе о русском?
— Керни? — удивился я. — О русском? Который жил у Салливана до меня? Он сказал, что тот обманул всех и выбрался отсюда живым. Что-то вроде того.
— Значит, говорил. Не удивляйся, ниньо. Керни наш человек. Он передает нам всё, что происходит в доме Салливана. Старик не связан с бандой Сандерсона, но у него живут несколько его людей. Твой Джулес, например. Если Керни замечает что-то подозрительное, он говорит нам. Раньше он делал это через Хорхе.
Я только хмыкнул. Странные взаимоотношения мексиканцев и кубинцев в этом районе с каждым днем всё больше поражали меня. Теперь понятно, почему Хорхе был изгнанником в своем доме, почему у него и компании Даниэля случались постоянные стычки. Сикейрос считался стукачом среди латинов, и им требовался малейший повод, чтобы выдворить его из района. Как там сказал Марк, узнав об этом? Сикейрос вовремя смотался… и заплатил за это свою цену.
— Вряд ли это как-то поможет тебе, ниньо, но я хочу сказать. Русского звали Николай Ремизов. Джулес завербовал его так же, как тебя. Ник провел здесь год. Когда он понял, что его не собираются отпускать, он разыграл целое представление. Он нарвался на конкурента Сандерсона, и подорвал себя в собственной машине. Подозрения Сандерсона пали на конкурента. Только я знал, что произошло — и Керни. Ник договорился с врагом Сандерсона. Что он пообещал ему взамен, не знаю. Но тот позаботился обо всех формальностях. Перекрыл Сандерсону все каналы информации. Подкинул фальшивые документы. Для него Ник умер.
— А как же он… обратно? — поинтересовался я. Обмануть можно кого угодно, только не иммигрантскую службу. У меня оставалось полных три месяца пребывания в США, потом начнутся проблемы.
— Ник сказал, что всё продумал. Значит, так и есть. Насколько я знаю, он ещё не покинул страну.
Я усмехнулся.
— Олег, — сказал Маркус, — помнишь, что я тебе говорил? Сандерсон не станет искать тебя в Украине. Ему не нужны проблемы из-за тебя, это правда. Он может не дать тебе выбраться, подбросив твои отпечатки копам, но гнаться за тобой не будет. Но ведь не Сандерсон твой враг.
Я отвел глаза.
— Я скажу тебе честно, ниньо. Я не знаю, чего ждать от Спрута.
— Мне уже говорили, — ответил я. — Он псих, и он меня найдет.
Маркус кивнул и усмехнулся.
Следующие несколько дней я безвылазно сидел в кубинском районе. По негласному распоряжению Меркадо, меня приставили к команде Венустиано, и днем я проводил время с ними. Некоторые из них работали на рынке в рабочем квартале; я помогал, чтобы быть хоть чем-то полезным, и убить время ожидания. Вечерами, когда Марк возвращался с работы, мы тренировались; кубинец обучал меня самбо. Это, кстати, очень повышает самооценку — уложить соперника комплекции Маркуса на лопатки.
В вечер, когда раздался второй звонок, мы с Марком и Венустиано только вернулись с улицы, где за нашими тренировками наблюдали, как обычно, Хуан со своими друзьями. Я остановился у порога, доставая неразлучный мобильный из кармана.
— Твой напарник вылетел в Нью-Йорк, — раздался в ухе голос Джулеса. — Завтра ты отправишься за ним. Билет на твое имя и конверт ждут тебя в аэропорту. Там вся информация. Если понадобится помощь, набери номер визитки, которую дал тебе Дэвид. Бюро ритуальных услуг имеет свои офисы и в Нью-Йорке. Вопросы?
— Да вы охренели, — выдохнул я.
— И тебе тем же подавиться, турист хренов, — ухмыльнулся в трубку мулат, и отключился.
Я посмотрел на Маркуса и Венустиано. Оба кубинца молча смотрели на меня. Наверное, звук в трубке был достаточно громким, и они слышали наш разговор. Или догадались по моему лицу.
— Последнее желание? — спросил меня Вилья.
Это должно было прозвучать как шутка, но упавшая вслед за тем тишина сказала: шутки кончились.
— Позвонить домой, — ответил я.
…Я стоял в очереди на рейс Чикаго-Нью-Йорк, крепко вцепившись в лямку своего рюкзака. Там было несколько футболок, свитер, и мобильник. Я не знал, зачем и куда улетаю, но Марк сказал, что не видит лучшего выхода. Я верил ему. Чем могли мне помочь американские власти? После всего, со мной произошедшего, я был уверен в том, что являюсь скорее ответчиком, нежели истцом.
