При всей торжественности слова ее шли из глубины сердца и звучали очень искренне, так что вера тетушки тронула Стивен. Душа ее трепетно отзывалась на любовь и привязанность. Казалось, все струны ее души звенят в ответ. Щеки девушки стали пунцовыми, она чувствовала ответственность и не могла больше сдерживаться.
– Вы правы, милая тетушка! – воскликнула она. – Я сделала ужасную глупость, просто непростительную! Но я не сделала ничего такого, что можно назвать дурным. Не спрашивай меня, в чем именно состояла моя глупость. Достаточно сказать, что я нарушила общепринятые правила приличий. Поступок был глупым, и основывалась я на глупой идее и на своей безграничной самоуверенности и высокомерии. Это само по себе заслуживает наказания! И теперь я так раскаиваюсь! Последствия моей ошибки намного горше, чем вы можете себе представить. Возможно, я и сама еще не до конца понимаю их масштаб. Но я не могу все рассказать сейчас. Однако мой поступок не относится к числу скверных – ни перед людьми, ни перед Богом!
Пожилая леди не произнесла ни слова. Но слова и не требовались, ведь и так между женщинами существовало полное и безусловное доверие. Впрочем, Стивен все же почувствовала облегчение, когда тетушка сжала ее пальцы и похлопала по тыльной стороне ладони успокаивающим жестом, прежде чем продолжить, уже не так торопливо, как прежде:
– Что за нужда мне в деньгах, милая? У меня есть все, что требуется женщине моего возраста. Мне даже благотворительностью не приходится заниматься, потому что ты так добра и щедра к тем, кто живет вокруг нас. Моя помощь им не нужна. И, дорогая моя, я знаю – знаю, – она повторила слово с особым нажимом, снова погладив прекрасные волосы племянницы, – что если даже совершенно обеднею, мне не придется страдать, потому что рядом есть ты!
Стивен взглянула в глаза улыбающейся тетушки.
– Господь свидетель, я не знаю, как благодарить тебя!
Некоторое время женщины молчали, а потом мисс Роули продолжила:
– Не думаю, что всему свету надо знать, что молодая незамужняя леди оплачивает долги недостойного молодого человека. Но если так поступает пожилая дама, никто не скажет дурного слова. Поверь мне, милая: я не могла потратить деньги лучше, чем на то, чтобы избавить тебя от неприятностей!
– Мне не грозят неприятности, тетушка!
– Может, и так. От всего сердца надеюсь на это. Но я опасаюсь этого молодого человека. Подумать только! Он осмелился угрожать тебе в твоем собственном доме! Еще и в моем присутствии! О да, дорогая, именно это он делал: он угрожал тебе! Я не вполне поняла, на что он рассчитывал и что такого он против тебя имеет. И это после того, как ты столько делаешь для него! То есть теперь я могу сказать: после всего, что я для него делаю, это очень, очень дурно с его стороны. Кроме того, мужчина, который берет деньги у женщины, вызывает большие сомнения, а если он после этого еще и пытается угрожать… Ах! Но полагаю, что на этот раз, милая, его ждет поражение. Единственное, в чем тебя можно упрекнуть, это доброжелательное отношение к нему, а доказательство – то, что я решила ему помочь. Больше у него ничего нет. Более того, у меня есть небольшой план, который еще лучше покажет ему подобающее место, если он посмеет докучать нам. Присмотрись ко мне во время его следующего визита. Я разыграю маленький спектакль, который удивит его, поверь. А может, даже напугает немного и отвадит от этого дома. Но пока не будем об этом. Ты поймешь, когда сама увидишь, – глаза почтенной дамы озорно сверкнули.
После короткого перерыва, который и Стивен пришелся кстати – она смогла немного успокоиться и унять отчаянно бьющееся сердце, мисс Роули продолжила:
– Но я вижу, что тебя тревожит нечто другое, более значительное, чем этот никчемный юноша. Расскажешь мне об этом, когда будешь готова. Хотя… почему бы не поговорить сейчас? Дорогая, мы сегодня так откровенны, едва ли ты найдешь кого-то, способного выслушать тебя с большим сочувствием, чем я. Ты можешь рассчитывать на меня: я всегда пойму и поддержу тебя, независимо от обстоятельств. Расскажи! Поговори со мной, милая, – прошептала она, чувствуя нарастающее волнение племянницы, которая разрывалась между желанием поделиться и ужасом.
В мучительном порыве девушка опустилась на колени и спрятала лицо в коленях тетушки, которая ласково гладила ее по голове. Некоторое время женщины молчали. Потом Стивен подняла голову и взглянула на мисс Роули, и та с огорчением отметила, что глаза племянницы сухи, несмотря на очевидное страдание.
– Ты рыдаешь, дитя мое, но не можешь заплакать, это скверно. Что же могло так глубоко ранить тебя?
Тело девушки сотряс еще больший приступ судорожных сухих рыданий. Она обхватила руками талию тетушки, которая тоже обняла ее покрепче.
– О, тетушка, – выдавила девушка с усилием, – я прогнала Гарольда!
– Что ты говоришь, дорогая? – пожилая дама была потрясена. – Что ты имеешь в виду? Мне казалось, ему ты доверяешь больше, чем кому бы то ни было!
– Так и есть. Никому, никому кроме вас двоих я так не доверяю, но я неправильно истолковала его слова. Я была в слепой ярости в тот момент, и я наговорила Гарольду такое, что и вообразить немыслимо. О, тетушка, я прогнала его, наговорив ужасные вещи. Я ранила его, очень сильно. И только потому, что он вел себя благородно и рыцарственно. Его так любил мой отец, он уважал Гарольда и считал его почти сыном. Гарольд был для него настоящим сыном, а не поддельным, как я! Я прогнала его так сердито, так жестоко, у него лицо было просто серым от боли и глаза полны горя. Как я могу забыть об этом? Во сне и наяву я думаю об этом. Он мой лучший друг, самый верный, крепкий друг, начисто лишенный эгоизма. О, тетушка, тетушка, он поклонился, развернулся и просто ушел прочь. Он ничего не мог поделать после того, что я сказала. И теперь я никогда, никогда больше его не увижу!
Глаза Стивен оставались сухими, но пожилая леди не могла сдержать слез. Постепенно рыдания девушки стихали и, наконец, прекратились. Стивен чувствовала себя совершенно опустошенной. Она встала с трудом, сняла пеньюар, и тетушка тихо предложила:
– Дорогая, хочешь, я сегодня останусь с тобой? Засыпай у меня на руках, как иногда бывало в детстве. А я укачаю тебя, бедная моя девочка.
И Стивен уснула, уткнувшись лицом в плечо тетушки. Дышала она во сне ровно и спокойно, и крепко спала до самого утра под защитой той, что так сильно ее любила.
Глава XXI. Долг чести
Леонард устал ждать приглашения в Норманстенд и, несмотря на растущее раздражение, очень обрадовался, получив вежливую записку от мисс Роули с просьбой заглянуть на чай. Впрочем, он ожидал вестей от Стивен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
