— Не очень-то на это похоже. Я ушла из ресторана, в котором мы обедали. Даже есть не стала.
— Как по-твоему, он счастлив?
— У меня не было времени на такие душевные разговоры, — отрубила Фрида.
Ответ им обеим был ясен.
— Нельзя заставить полюбить себя.
— Спасибо за ценный совет.
— А как ты поживаешь? Хорошо?
— Конечно хорошо. Как всегда.
На этом разговор кончился. Она вышла из тесной кабинки и пошла в бар. Спросила у бармена, можно ли ей заказать выпивку.
— Не позволено, — ответил тот.
По правилам отеля его служащие не имели права посещать бар.
— Эта девушка — мой гость, — раздался вдруг голос одного из посетителей. Фрида обернулась. В баре медленно напивался Тедди Хили. — Подайте ей стакан красного.
— Лучше пива, — поправила его Фрида и присела за столик. — Боюсь, рано или поздно вы обзаведетесь циррозом печени. А болезни печени неизлечимы. Против цирроза врачи бессильны.
— Дочка врача или просто ипохондрик?
— Забавно. — Она подняла стакан пива, который только был поставлен перед нею. — За вас. — Сделала глоток. — Дочка. Но это вас не касается.
— Мне ваш совет запомнился, — признался Тедди. — Возможно, придет время, когда я ему последую.
— Отлично.
Она понятия не имела, о чем он говорит, но хорошо, что ему что-то запомнилось. Сама она мысленно была сейчас далеко-далеко отсюда. Оглянулась на шум в дверях, и взгляд ее упал на группу входивших посетителей. Она узнала их. Джеми и Стелла, её сестра со своим придурковатым парнем, еще одна пара. Конечно, все они явно навеселе.
Фрида неторопливо продолжала отхлебывать пиво. Эта Стелла, надо признать, выглядела великолепно даже издали. На ней была шубка из какого-то светлого меха под цвет ее волос и высокие бежевые замшевые сапоги с застежкой сбоку. «Она погубит его, — мелькнула быстрая мысль, — а если не успеет это сделать, то он погубит себя сам, и эта особа не сможет ему помешать. Будет либо спать, накачанная дурью, либо таращиться в зеркало, чтобы разобрать, не слишком ли сильно она изменилась от наркотиков. Либо просто встать с кровати не захочет ради него. Разве для нее существуют чьи-либо трудности?»
Может быть, Фрида искала неприятностей, может, просто еще не совсем поняла, где ее место в мире, но только она оставила бар и направилась прямо к лифту, в который уже входили гости Джеми. Все они были под кайфом, она это видела. Стеклянный блеск глаз, осунувшиеся лица, неестественная бледность. Джеми кивнул ей и усмехнулся, больше ничего. На нем был фрак, но выглядел он все равно неопрятно. На ногах ковбойские сапоги.
— Она тут как тут, — процедила Стелла. — Твоя муза.
— Привет.
Фрида в ее сторону и не посмотрела, обращалась только к Джеми.
Стелла отвернулась и бросила сестре:
— Скажи ей, ладно? А то мне неохота.
Вся компания уже была в лифте, Марианна обернулась к Фриде и чуть приотстала. Впрочем, она и так держалась позади, с трудом сохраняя равновесие. Смазливое, хитренькое личико, глаза сильно подведены, в ушах огромные серьги из перьев, на руках браслеты, и на одном из пальцев кольцо с зеленым камнем точно под цвет ее глаз. Может быть, это турмалин или даже изумруд.
— Послушайте, девушка, я не хочу вас обидеть, — начала она, хотя выражение ее лица говорило об обратном.
Одета она была в черно-белое стеганое пальто поверх атласного черного платья. Длинные волосы заплетены в дюжину маленьких косичек. Когда она подняла руку, все браслеты о чем-то тоненько стали вызванивать. Похоже на щебет птиц.
— Вы и не обидите. Можете особенно не тревожиться из-за этого, — отрезала Фрида.
— Хорошо. Ладно. Даже прекрасно. В таком случае, слушайте. Вчера эти двое поженились.
Глаза Фриды равнодушно отметили, что медные поручни лифта давно не чищены. Потом — что лифт останавливается, а значит, уже седьмой этаж. Лифт был давнишний, еще с тех времен, когда кабинку окружали медными ажурными решетками и снабжали стеклянными дверьми. Но работал он исправно. Служащие отеля, конечно, не имели права им пользоваться.
— Вы слышали, что я сказала? — уточнила Марианна. — Вчера мы все это и провернули. Сначала поехали в мэрию, там их записали, а потом порулили к Нику в Уилтшир. Всю ночь хлестали шампанское. А утром мы позвали одного священника из церкви, не англиканской, конечно, и он опять их поженил. Это мы уж просто для смеху. А сегодня целый день веселились у нас дома. Позвонили родителям и им рассказали. Ну, в общем, такая история. Муж и жена. Умереть можно. — Марианна просто покатывалась со смеху, рассказывая об этом. — Да вы не переживайте. Он вас всерьез и не воспринимал. Вы не из наших как-то… — Девушка обвела глазами вестибюль седьмого этажа. — Вы как-то отсюда.
— Теперь мне понятно, почему вы так пьяны, — кивнула Фрида. — Праздновали, значит. Вы знаете, конечно, что пьянство и бессонница катастрофически сказываются на эпидермисе. Ну, на коже лица, — добавила она, поняв, что ее собеседница более чем озадачена. — Однажды утром вы проснетесь и увидите, что из зеркала на вас смотрит не юное и свежее личико, а старая морда с обвисшей кожей, лет эдак на сто. Я уже вижу у вас морщины.
Фрида повернулась, вышла из лифта и стала спускаться по лестнице к себе на этаж. Собственно, даже побежала. Оказавшись в своей комнатке, захлопнула дверь и загородила ее стулом. Плакать она не собиралась. Как дочка врача, она прекрасно знала, что с физической точки зрения разбитых сердец не бывает, но только теперь поняла, почему люди избрали такой термин. Очень сходное ощущение. Забралась в постель, прижала колени к груди. И стала вспоминать, что там еще было в письме матери о вещах, которые следует сделать, расставаясь с парнем. Потом бросила думать об этом и принялась раскачиваться на кровати. Любовь — это нечто иррациональное, нет даже доказательств того, что она существует где-либо, кроме человеческого воображения. Стала подсчитывать трещинки в стене. Вскоре заснула, и ей ничего не приснилось. Просто было жарко и как-то пусто. И болела грудь, будто ее кто-то ударил, даже во сне она чувствовала эту боль. Пыталась проснуться, но не могла. И только когда Ленни принялась стучать в дверь, потому что из-за стула не могла открыть ее, Фрида открыла глаза.
— Господи, как ты меня напугала, — сказала Ленни, когда она наконец встала и отворила дверь — Я уж подумала, что ты впала в кому.
— Не надо пугаться из-за меня.
Ленни, сузив глаза, глянула на нее повнимательнее.
— Понятно. Не буду, если это то, к чему ты стремишься.
— У меня все прекрасно.
Фрида отвернулась. Она сама чувствовала, как ужасно выглядит: лицо заспанное, на щеках красные полосы от подушки.
