— Можешь это сделать теперь.
На мраморном ночном столике валялся использованный шприц. Пепельница была полна окурков, там же лежала коротенькая трубка для курения гашиша.
— А может, мы с тобой будем встречаться? — предложил Джеми. — Я хочу сказать, что все, что у нас есть в этом чертовом мире, это наша одна-единственная жизнь, и нечего нам подавлять свои желания.
Джеми хотел поцеловать ее, но Фрида резко отпрянула. Какой он был странно холодный, будто только что вынырнул из воды. Она помнила его совсем другим. Той ночью его тело было до того горячим, что рядом с ним ей сразу становилось жарко.
— Я замерз как черт, — пробормотал он.
— Как у тебя дела с пластинкой? — спросила Фрида.
Джеми вытряхнул сигарету из пачки на ночном столике, протянул пачку ей. Затем сгреб со столика коробок, зажег огонь и поднес спичку.
— Великолепно. Досадно, но тот парень говорит, что песня «Третий ангел» годится только для второй стороны. Для первой нужен хит покруче. Им вечно чего-нибудь не нравится.
— Ты ее любишь? Надеюсь, ты не против, что я спросила об этом. Для меня это очень важно.
Джеми посмотрел на нее и медленно улыбнулся.
— Это не имеет значения, Фрида.
— Как это?
— Для нас с тобой не имеет, — продолжал он. — Для тех, кто видел ангела смерти. — Он пристально посмотрел ей в лицо. — Стелла никогда не узнает про нас с тобой. Но даже если б она когда-нибудь и узнала, это не имело бы значения. Ведь то, что происходит между тобой и мной, редко случается с людьми.
Фрида пожалела, что не узнала его прежде, когда он еще не был болен. Когда этот маленький мальчик еще не видел ангела смерти и не давал клятв следовать только своим желаниям, неважно, какой ценой придется за это платить. Тогда он был совсем другим, она не сомневалась в этом. Мальчик, у которого было впереди огромное будущее. Мальчик, которому стоило жить.
— Ты пропустил учебу в школе по болезни, да? — спросила она.
Джеми расхохотался.
— Ты явилась и сидишь тут, на постели новобрачного, для того, чтобы задавать такие вопросы?
Она тоже рассмеялась.
— Да, я много пропускал и не закончил школу. Три года еще оставалось. Мне бы никогда не нагнать.
Хоть ее вопросы и могли показаться ему глупыми, но Фрида знала, зачем задает их. Она не хотела уносить ненависть к нему.
Девушка вернулась к стулу у окна, когда Джеми решил все-таки вставать с постели. Но сначала он выдвинул ящик прикроватного столика и достал какой-то пакетик из шкатулки из слоновой кости.
— Сейчас вернусь, — пообещал он.
И потянулся за халатом.
— Можешь не одеваться, я видала тебя нагишом, — усмехнулась Фрида. — Так что не прикидывайся очень скромным.
— Не буду, — пообещал он и пошел в ванную комнату.
Фрида молча наблюдала за листьями за окном, затем принялась исследовать трельяж в комнате. Это была очень красивая вещь — трогательно-голубого цвета, старинная, выложенная перламутром и морскими ракушками. В трех зеркалах, к удивлению девушки, ее отражение существенно отличалось от привычного. Настоящая красавица!
Она выбрала один из тюбиков губной помады — «Бледное сияние» — и накрасилась. Критически взглянула в зеркало и стерла помаду. Не ее цвет. Неторопливо причесалась гребнем Стеллы, с черепаховой ручкой. Когда та явится к себе в спальню и начнет причесываться, непременно заметит среди зубцов несколько темных волосков. Удивится: кто бы тут мог быть и причесываться ее гребнем? Кто тот посторонний, который проник в ее мир?
Прошло минут двадцать. Фрида встревожилась и пошла в ванную комнату. Когда распахнула дверь, то с ужасом увидела, что Джеми лежит на мраморном, в черно-белую клетку, полу. Опустившись рядом с ним на колени, нащупала пульс, он бился медленно, но ровно. Жив!
— Джеми! — позвала она. Он пробормотал что-то неразборчивое. Головой он неловко опирался на корпус ванны. Она отчетливо видела его предплечья, могла бы пересчитать его ребра. Линии его тела она помнила наизусть, но сейчас оно было другим. Он сильно похудел. На лбу у него красовался огромный синяк.
— Джеми, ты в порядке?
— Ага, — еле слышно ответил он. — Сейчас отдышусь.
Фрида вернулась в спальню, вынула из сумки листок с текстом первой песни. Она не хотела давать ему все сразу. Хотела подождать, посмотреть, достоин ли он окажется ее дара. Или просто посмотреть, что будет с ними обоими дальше. Теперь она это примерно представляла.
И аккуратно положила бумагу на кровать, прямо на подушку Джеми. «Призрак Майкла Маклина». Может быть, ей следовало укрыть его сейчас чем-нибудь, набросить на плечи одеяло или устроить на полу чуть удобнее, но она не была уверена, что он заметит разницу. Под одеялом или без одеяла, он все равно будет трястись от холода.
Девушка вышла, аккуратно прикрыла за собой дверь. Спустилась по лестнице, взяла чемодан, оставленный в вестибюле. Звук ее шагов по мраморным плитам эхом отозвался в огромном помещении.
Одно, во всяком случае, Фрида знала наверняка — она не хочет оставаться рядом с ним и следить, как бездумно он обращается с собственной жизнью. Не будет она смотреть, как он распахивает дверь перед ангелом смерти и приглашает его к себе. Не будет безучастным свидетелем того, как слепо он повинуется своим прихотям. Не надо ей никакой платы за ее песни. Того, что ей на самом деле было нужно, не получить. Кажется, с ней произошло именно то, что люди называют разбитыми надеждами, но, так или иначе, разбитые надежды не помешают ей донести чемодан до вокзала.
Мать Стеллы выплыла из гостиной, когда Фрида была уже у дверей.
— Вы расстались с ним или мне нужно будет рассказать о вас дочери? Мне кажется, он был прежде вашим дружком?
Миссис Ридж была очень высокого роста. Даже походила на бывшую манекенщицу. Сейчас она уже не казалась такой озабоченной и резкой, какой была сначала.
— Можете сказать ей все, что угодно, — ответила Фрида. — Она ваша дочь, не моя. Это вам следует беспокоиться о ней.
Она прекрасно знала, что с Джеми она никогда не расстанется. Знала это, еще когда шла сюда на Кенсингтон-Хай-стрит. Сапоги, которые она позаимствовала из гардероба Стеллы, были на высоких каблуках, но до чего удобные!.. Она чувствовала себя в них так, будто носила, не снимая, уже лет сто.
Какая-то парочка вышла из такси, Фрида села в эту машину, пристроила рядом чемодан и попросила водителя отвезти ее на вокзал. Пока ехали вдоль Гайд-парка, она любовалась деревьями. Золотому их наряду пришел конец, листья почти все облетели. Никогда ей не забыть, как выглядели деревья из окна спальни Стеллы.
