не думал об этом. Почему я вспомнил об этом именно сейчас? Возможно, потому что этот гребанный бассейн был прямо передо мной...
— Мне было всего шесть лет, и я ужасно боялся глубокой части бассейна. И не имело никакого значения, как мой отец запугивал меня, я не смог забраться в воду, чтобы спасти щенка. Он стоял в своем дорогом деловом костюме с краю бассейна и кричал на меня, что есть мочи, пока я плакал навзрыд.
Боже, даже двадцать лет спустя я все еще чувствую то унижение, которому он подверг меня.
— Я нашел этого беспризорного щенка блуждающим снаружи наших ворот и умолял своих родителей взять его. Они согласились с тем условием, что он будет дворовой собакой, и я сам буду заботиться о нем...
Я позволил своим мыслям устремиться в то далекое время, рисуя в своем воображении маленького щенка по имени Спорт. Он был дворнягой, с черно-белым окрасом и огромными доверчивыми глазами.
— Каким-то образом мы оказались у бассейна, и отец решил преподать мне урок, когда я отказался залазить в бассейн, то он забрал у меня щенка, который спокойно сидел в патио, — я указал пальцем на конкретное место, — и быстро и безжалостно бросил его в бассейн. Помню, как он мне сказал безразличным и отстраненным голосом, или я запрыгиваю в бассейн и спасаю его, или же он утонет по моей вине.
— Боже мой, Грейсон, — Кира выдохнула, прикрывая свой рот ладонью.
Я слегка улыбнулся ей.
— Кира, это было очень давно.
Но, почему же в моей груди все еще болело при воспоминании об этом безжалостном уроке для шестилетнего малыша?
— Я стоял на краю бассейна, кричал и плакал, пока щенок тонул, Кира. Мой отец вытащил его, в конце концов, но тогда было уже слишком поздно. — Но вина за случившееся все еще терзает мою душу. Я повел себя тогда, как настоящий трус. — Мне хотелось бы отмотать время назад, и вернуться в тот момент... Я бы его спас, я бы не испугался. Даже утонул бы вместо него. Но время имеет свойство не возвращаться.
— Конечно, ты бы его спас, Грейсон, просто ты был лишь маленьким, напуганным мальчиком. Сейчас ты взрослый, отважный мужчина, — проговорила она, присаживаясь рядом со мной на шезлонг. — Как вообще ты смог научиться плавать после такого потрясения.
Я пробежался рукой по своим волосам, удерживая их ладонью, когда продолжил вспоминать.
— Уолтер. Мой отец уехал по делам спустя пару недель, и Уолтер провел выходные, стараясь научить меня плавать. Он был одет в свой странный черно-белый костюм, который подкатил до коленей.
Я тихо рассмеялся, когда вспомнил как Уолтер снова и снова учил меня плавать на мелководье, пока я не почувствовал себя настолько уверенным, чтобы заплыть на глубину, и затем он поплыл со мной, позволив мне удерживать его за шею. И в тот момент, когда я почувствовал, что готов, он позволил мне плыть самому.
— Чуть позже, в том же году, я научил моего брата плавать. Я учил его каждую свободную минуту, когда моего отца не было рядом. И, когда, наконец, мой отец закинул его в бассейн, как того щенка, мой брат уже плавал как маленькая проворная рыбка. Отец так гордился им, — проговорил я, стараясь утаить нотки иронии, что проглядывались в моих словах. Я так гордился братом, и в тайне гордился собой, что помог ему избежать ужаса и чувства вины, с которыми столкнулся я, будучи в таком маленьком возрасте. И, которые до сих пор терзали меня, несмотря на то, думал ли я об этом или нет. Я горько вздохнул, и моя рука опустилась.
— Грейсон, это была не твоя вина, — проговорила она очень мягко, смотря на меня пристально, словно понимая, о чем я думаю. — То, как поступил твой отец, было просто ужасно, так поступать с маленьким шестилетним мальчиком — мерзко. Грейсон, мне так жаль, что ты пережил такое. — Она положила ладонь на мою щеку, ее выражение лица было нежным и наполненным сочувствием. В этот самый момент, я почувствовал пронзительный укол в сердце и осознал, насколько я был не прав насчет маленькой ведьмы. Как же я был не прав. Когда смотрел в ее глаза полные сочувствия, что-то внутри меня освободилось, что-то рухнуло и мои мысли стали уплывать вдаль, совершенно не подчиняясь мне.
Почему я поделился этой историей именно с ней? У нее есть способность вытаскивать из меня честные признания. Может, это произошло потому, что среди множества наблюдающих за мной глаз в том ресторане, она заставила почувствовать меня как будто кто-то на моей стороне? А, возможно, это потому, что она придумала эту вечеринку, стараясь помочь мне адаптироваться в обществе, восстановиться в глазах окружающих меня людей, и, возможно, потому, что она делала это все без какой-либо причины, только ради того, чтобы позаботится обо мне? Сложно разобрпаться. Или же это могло произойти потому, что я почувствовал неожиданную поддержку от моей маленькой женушки? Или, кто знает, может, во всем виноваты флюиды, что витали в воздухе?
— Милая, красивая, ведьмочка, — пробормотал я, притягивая ее к своему твердому телу, чтобы поцеловать. Я скользнул рукой в ее шелковистые, густые волосы, когда наши губы соприкоснулись. Она напряглась, но не отстранилась от меня, и я провел неспешно кончиком языка по ее губам, пока она не приоткрыла их для меня. Притягивая ее ближе к своему телу, я проскользнул языком между ее приоткрытых губ, исследуя ее манящий, влажный жар рта, пламя поглощало мое тело, воспламеняя мою кровь. Когда она, наконец, начала проявлять крошечную инициативу, мне захотело издать стон удовлетворения, но я не желал сделать ничего, что оборвало бы этот волшебный момент и подтолкнуло ее к тому, чтобы она ощутила сомнения и захотела сбежать от меня. Я провел руками вверх и вниз по ее спине, и спустя пару мгновений ощутил всем телом, как ее напряжение сошло на нет. Наш первый поцелуй был грубым и напоминал что-то вроде соревнования в битве языков, а второй поцелуй был жадным, но, в то же время, очень трепетным, а этот был неспешным, чувственным, таким, словно наши рты занимались любовью. Я целовал бесконечное количество женщин за всю мою жизнь, но никогда в жизни не испытывал такого. Осознание этого ошеломило меня, но, в то же время, это ужасно возбудило
