дня разбираться в моей бухгалтерии. Чуть позже, я отправился в свой кабинет, чтобы посмотреть, не было ли ее там. Я провел немного времени в моем офисе, ожидая, что она появиться там, но ее не было, волнение не давало мне сконцентрироваться ни на одной мысли. Я оттолкнулся от стола, поднялся на ноги и взял свой телефон. Я написал ей снова и замер в ожидании в течение пяти минут, что она ответит мне, барабаня пальцами по столешнице.
Никакого ответа.
Я спешно прошел мимо фонтана еще до того, как осознал, что покинул дом.
А, что, если она уехала в Бразилию, как я и предполагал тогда в комнате ее мотеля, где она останавливалась? Маленькая ведьма! Она оставила меня? Что такого я сделал вчера вечером, что так сильно испугало ее? Или ее стремление позаботиться и помочь было заранее спланированным действием?
Моя кровь с дикой пульсацией мчалась по моим венам, подгоняемая чувством, которое я не мог объяснить, кроме как паника и гнев, ну, или возможно смесь и того и другого.
А, если я не найду ее чемодан? Что, если она сделала из меня полного дурака, оставив меня ни с чем, кроме моей разбитой гордости и кандалами, которые подразумевает под собой брак?
Я даже не потрудился постучать в дверь, проходя через заставленную всяким инвентарем комнату и практически врываясь к ней в спальню, мое сердце забилось в груди, когда я увидел, что произошло.
Резко выдохнув, я взглянул на ее открытый чемодан, который находился на полу, ее одежда была разбросана по комнате, как было и за день до этого. Я обвел взглядом комнату, замечая, что она лежит под одеялом.
Она спит? В шесть вечера.
— Кира?
Ответа не последовало. Я подошел к кровати и откинул одеяло. Маленький стон сорвался с ее губ, и она подтянула ноги ближе к груди, сжимаясь еще больше калачиком.
— Кира? — взволнованно проговорил я опять, на этот раз страх наполнил мой голос.
Ее лицо было покрыто ее рыжими восхитительными волосами, поэтому я аккуратно откинул их назад и положил ладонь на ее лоб. Ее кожа была горячая под моим прикосновением, и она была влажная и слегка липкая от пота. Как только я отбросил одеяло, она начала вздрагивать всем телом.
— О Боже, Кира, ты вся горишь, малышка.
Она только простонала мне в ответ, поворачивая свое лицо в моем направлении, но ее глаза по-прежнему оставались закрытыми. Она пробормотала что-то бессвязное, и затем ее тело начало дрожать еще сильнее. Да что б меня. Это все была моя вина. Я позволил ей остаться в этом месте, в котором гуляют сквозняки и повсюду пыль, заставил ее принимать этот холодный душ слишком часто. Что, бл*дь, не так со мной? Вина скрутила мой желудок, и я немедленно подхватил ее под руки и под колени, прижимая ее к своему телу и испытывая всепоглощающее чувство вины.
— Ты перебираешься в большой дом и точка, на этом разговор окончен. У тебя нет другого выхода, кроме как подчиниться мне. Как тебе это, женушка? — проговорил я снова, пытаясь получить с ее стороны что-то, что напоминало бы хоть какую-то реакцию. Она не ответила ничего, за исключением того, что еще ближе прижалась ко мне, и затем задрожала снова. Я аккуратно пронес ее через переднюю, заставленную всяким хламом комнату, и ногой закрыл за собой дверь в домик, пытаясь двигаться как можно быстрее через туманный и прохладный, не по погоде, вечер. Когда я начал подниматься по лестнице с Кирой в моих руках, я внезапно ощутил подступившее головокружение и остановился, прислоняясь на мгновение к перилам. Это было немного странно.
Господи, надеюсь, что я не заболел. Это будет ужасно не вовремя.
После пары мгновений, это ощущение прошло, оставляя после себя неприятное ощущение. Я занес Киру в спальню, которая до этого принадлежала моей мачехе, и положил ее бережно на кровать, откидывая одеяло с другой стороны, и затем аккуратно уложил ее на простыни, следом накрыв ее одеялом. После того, как убрал ее волосы назад и положил мокрую тряпку на лоб, я пошел, чтобы принести ей Тайленол. Когда я вернулся с таблетками, то слегка тронул Киру за плечо.
— Кира, мне нужно, чтоб ты ответила мне, принимала ли ты что-нибудь до этого?
Она слегка пошевелилась и моргнула, смотря на меня своими зелеными глазами, которые сейчас стали еще ярче из-за жара, который был у нее на данный момент.
— Кира, малышка, ты принимала что-нибудь? Какие-нибудь таблетки? — она покачала головой и вздрогнула.
— Я ничего не принимала, — прошептала она.
— Ладно, тогда, отлично, тебе нужно принять это, — проговорил я, держа таблетки рядом с ее ртом. Она проглотила их, а затем ее глаза закрылись сами по себе. Я пристально изучал в течение минуты ее лицо. Ее кожа раскраснелась от жара, ее темные и длинные ресницы, отбрасывали тень на щеки, ее губы были сухими и слегка приоткрытыми.
— Красивая маленькая негодница, — прошептал я, отбрасывая бережно ее волосы назад, чтобы не дай Бог не потревожить ее. Я немного насторожился от странного возбуждения, что царило в моей крови. Бурлящая возбуждением кровь, казалось, напрямик устремляется к моей промежности, мое лицо немного исказилось, когда эрекция стала тверже камня. Это было совершенно неподходящее время для желания заняться сексом, но у моего тела было иное мнение на этот счет. Я чувствовал легкий стыд.
Ради всего святого, женщина, лежавшая передо мной, больна.
В течение следующего дня, я прикладывал все усилия, чтобы Кира чувствовала себя комфортно, пока ее тело пыталось побороть высокую температуру, и в то же время старался удержать свое тело под контролем. Потребность бурлила в моих венах, проносясь по крови пламенным водоворотом безудержной жажды обладания этой женщиной. Я обнаруживал себя внезапно согнувшимся пополам, что повторялось многократно от силы, с которой меня настигала эрекция за последние пару часов. Это было совершенно ненормально. Что-то было определенно не так.
Я вызвал к себе Хосе и сказал ему, что чувствую себя ужасно плохо, чтобы выходить на работу, что произошло в первый раз за год с того момента, как я вернулся из тюрьмы. Но я бы все равно не смог работать, потому как не мог оставить Киру в одиночестве. Но, правда была в том, что я был просто «не в той форме» чтобы покидать дом. Мой стояк мог посоперничать с
