в это время проверял животных по старой налоговой квитанции, категорически отказался поддержать любую такую ????идею, поскольку Брит недавно победил его на Общем Совете.
Деньги достойного бакалейщика теперь сослужили ему хорошую службу. Он сделал самую разумную вещь, возможную в данных обстоятельствах: построил ковчег для себя, крупными буквами написал сбоку на борту слова "Единственный Безопасный План Универсальной Навигации!" и назвал ковчег "Жабой". "Жаба" была построена по образцу Ковчега, и на нее не распространялись авторские права. В те дни Ной мог только надеяться, что "Жаба" окажется непригодна для плавания.
Брит посадил на борт "Жабы" свою жену Бриату, двух дочерей Фессар и Барран, их мужей Лампру и Пинниша, а также избранный набор зверей, едва ли уступавший тому, что собрал сам Ной. Лампра и Пинни, хитрые собаки, уговорили пятьдесят самых красивых женщин, которых смогли найти, пойти вместе с ними.
Брит не был таким хорошим моряком, как Ной. Он вышел в море на сорок дней позднее, потерял точный счет времени и плавал в океане семь лет с четвертью, живя, в основном, за счет крыс, которые заполонили "Жабу". Брит по глупости не снабдил свое судно провизией для путешествия.
После затяжного плавания пассажирам и команде "Жабы" удалось одним дождливым вечером сойти на берег, имея при себе багаж, енота и верблюда, единственных выживших животных из их когда-то гордого зверинца. Оказавшись на твердой земле, трое мужчин разошлись, заключив трехсторонний договор вечной дружбы, и разделили запас жен. Брит взял себе восемнадцать, Лампра восемнадцать, а Пинниш, который был покладистым парнем и не хотел ссориться, довольствовался теми семнадцатью, что остались.
Таблички от Небби Юнуса проливают некоторый свет на интересный вопрос, поскольку "хайарта", место высадки этой партии, безусловно, означает "остров", а "дийним", несомненно, означает "долгий". Возможно, поэтому мистер Раундс оправдано, по его мнению, решил, что "Жаба" бросила якорь в бухте Уоллабаут, и что Бруклин и Плимут обязаны своим происхождением этой единственной экспедиции.
ЭДВАРД МИТЧЕЛЛ
ПОХОРОНЫ ДЬЯВОЛА
Я почувствовал, как меня подняли с постели невидимые руки и быстро понесли по постоянно сужавшемуся проспекту Времени. Каждый момент мимо меня проносились столетия, я столкнулся с новыми империями, новыми народами, странными идеями и неизвестными верованиями.
Наконец я оказался в конце проспекта, в конце Времени под кроваво-красным небом, более ужасным, чем самая глубокая чернота. Мужчины и женщины спешили взад и вперед, их бледные лица отражали проклятый облик небес. На всем покоилась унылая тишина.
Затем я услышал вдалеке низкий вой, неописуемо тяжкий, нараставший, снова стихавший и сливавшийся со звуками начавшейся яростной бури.
На вопль ответил стон, а стон перерос в гром. Народ заламывал руки и рвал на себе волосы, и чей-то голос пронзительно и настойчиво кричал над суматохой:
- Господина нашего и хозяина, Дьявола, больше нет! Нашего господина и повелителя больше нет!
Тогда я тоже присоединился к скорбящим, оплакивавшим смерть Дьявола. Ко мне подошел старик и взял меня за руку.
- Ты тоже любил и служил? - спросил он.
Я ничего не ответил, потому что не представлял, о чем сокрушался. Старик пристально посмотрел мне в глаза.
- Нет таких печалей, - сказал он, - которые невозможно выразить словами.
- Значит, моя печаль не такова, как твое горе, - ответил я, - потому что глаза твои сухи, и нет горя в твоих глазах.
Он приложил палец к моим губам и прошептал:
- Подожди!
Старик провел меня в просторный и высокий зал, заполненный плачущей толпой. Толпа была поистине велика, ибо все люди всех возрастов мира, поклонявшиеся и служившие Дьяволу, собрались там, чтобы оказать последние почести мертвому. Я видел людей своего времени и узнавал людей прежних веков, чьи лица и слава были донесены до меня искусством и историей; и я видел многих других, которые принадлежали к более поздним векам, мимо которых я промчался в ночном движении по проспекту Времени.
Но когда я собрался сказать об этом, старик остановил меня.
- Тише, - сказал он, - слушай.
И народ воскликнул в один голос:
- Внимайте и слушайте протокол вскрытия!
Из соседней комнаты вышли хирурги и врачи, и философы, и ученые всех времен, призванные исследовать тело Дьявола и открыть, если бы они смогли, тайну его существования.
- Ибо, - говорили в толпе, - если люди науки смогут сказать нам, в чем Дьявол был Дьяволом, если они сумеют отделить его, бессмертного, от нас, смертных, мы сможем по-прежнему поклоняться бессмертному для нашей выгоды и к бесконечной славе нашего покойного лорда и повелителя.
Неохотно и с серьезными взглядами трое делегатов выступили из числа мудрецов. Один из них был Гален, другой Парацельс, и третий Корниил Агриппа.
Старик рядом со мной поднял руку, призывая к полной тишине. Звуки горя мгновенно стихли.
- Вы, верно служившие господину, - громко произнес Агриппа, - должны услышать тайну, раскрытую нашими скальпелями. Мы обнажили и сердце, и душу того, кто лежит там. Его сердце было подобно нашему сердцу, устроенному так, чтобы жить горячими страстями, сжиматься от ненависти и набухать от ярости. Но тайна его души взорвала бы уста, осмелившиеся раскрыть эту тайну.
Старик поспешно отвел меня в сторону, а толпа начала закипать в яростном гневе. Она стремилась захватить и разорвать на куски ученых и почтенных мужей, препарировавших Дьявола, из-за того, что они отказывались обнародовать тайну его существования.
- Что за ерунду вы нам говорите, шарлатаны, мошенники и расчленители трупов? - воскликнул один.
- Вы не открыли никакой тайны, вы лжете нам в лицо!
- Предать их смерти! - кричали другие.
- Они скрывают тайну, чтобы сохранить свои привилегии! У нас скоро будет триумвират шарлатанов, которые ставят над нами себя вместо того, кому мы поклонялись за достоинство его учения, изобретательность его ума, возвышенный характер его морали. Смерть выскочкам-философам, которые узурпируют душу Дьявола!
- Мы искали только Истину, - трезво ответили люди науки, - но не можем дать ее вам в том виде, в каком нашли. На этом наши функции закончились.
И они удалились.
- Посмотрим сами! - крикнул кто-то в разъяренной толпе. Люди пробрались во внутреннюю комнату, где лежало тело Дьявола.
Тысячи людей устремились за ними, тщетно пытаясь войти в обитель смерти, чтобы открыть истинное существенное качество ушедшего. Те, кто вошли, благоговейно приблизились к массивному ложу из чистого золота, усеянному сверкающими камнями, сиявшими изумрудами, хризолитом и яшмой. Ослепленные, люди отшатнулись с дикими лицами и растерянными
