от себя не ожидая, вдруг вывалила всю историю ошалевшей от потока информации Марии Антоновне. – Ну вот, от этого и худею. Жить без него не хочется, хуже, чем когда муж умер. Стыдно признаться, – закончила она и отвела в сторону взгляд, смахнув слезу.
– Он в Москве? – спросила приятельница деловым тоном.
– Да, – всхлипнула Надежда Семеновна, промакивая глаза салфеткой. – В Москве.
– Так в чем проблема? Поезжайте к нему, – скомандовала Мария Антоновна тоном, не терпящим возражений.
– Как это «поезжайте»? – переспросила Надежда Семеновна.
– Как-как? На трамвае или на метро, на такси, в конце концов. Вы знаете, где он живет?
– Знаю дом, а квартиру не знаю. Я не была у него никогда.
– Ну вот, отлично, поезжайте и ходите там под окнами, соседей опросите. Найдется ваш Георгий, если захотите.
– А как же гордость? А абьюз? – задавая эти вопросы, Надя лихорадочно соображала, на чем и когда лучше ехать.
– Ой, гордость в нашем возрасте совсем в другом проявляется. А абьюз? Знаете, сейчас столько психологов и диагнозов развелось, что каждому можно три тома этих самых диагнозов наставить. У вас любовь или абьюз? Вы как-то себе ответьте на этот вопрос.
– У меня любовь, – четко ответила Надежда Семеновна, встала и поехала искать дом Георгия.
Каждый человек, который приходит в нашу жизнь, неслучаен.
Опять наступила осень. Она была похожа на все предыдущие. Пожелтели березы, вспыхнули багряными всполохами красок клены, моросил мелкий осенний дождь, переходящий в ранний влажный снег, стремительные серые облака рваной дымкой, затянувшие небо, неслись в своем неумолимом движении вперед.
Все было так же, только два человека решили быть вместе навсегда. Это была их осень.
Из маленького уютного белоснежного храма с аккуратными лазуревыми луковками куполов вышла пожилая пара.
Высокий седовласый мужчина и небольшого роста женщина с глубокими серо-зелеными глазами.
Он крепко держал ее за руку, она прижалась щекой к предплечью мужа. Они задержались перед ступенями, ведущими вниз, и смотрели в небо. Среди серых облаков выглянуло солнце и ласкало их лучами, одобрительно щурясь.
Каждый думал о своем, а получалось об одном и том же.
Дома их ждал самый вкусный борщ.
14.07.2024
Мама
Недавно мама призналась мне, что уже несколько лет ведет дневник: записывает туда значимые события, случившиеся в течение дня, месяца, года.
Ну, например, когда высадила рассаду, съездила в гости к кому-то, что приготовила на стол на день рождения в этом году. С увлечением рассказывала, как интересно перечитывать, что было в этот же день, но год назад. Какая была погода, настроение, сколько банок огурчиков закатали на даче.
Со временем события прошедших дней стираются из памяти, уступая место текущему моменту – остаются лишь самые яркие воспоминания. Сколько вы помните из того, что было с вами в этот самый день год назад? А два года, десять лет?
Со мной такая же история. Очень мало помню свое детство. Есть только какие-то яркие моменты, которые впечатались в память.
Большой «Детский мир» на Лубянке. Мы с мамой поднимаемся из метро. Выход так близко от здания, что приходится задирать голову, чтобы разглядеть вывеску. В витринах, словно зрители на спектакле, сидят игрушки и разглядывают нас с мамой. Мне с утра завязали новые бантики – то и дело кручу головой, чтобы их все замечали. В отражении витрины вижу красивую женщину в платочке с маленькой девочкой, идущей рядом в белых лаковых туфельках с черными мысками. Сентябрь. Через пару дней у меня день рождения.
Семь лет!
– Наташа, сегодня поедем в «Детский мир» покупать тебе подарок ко дню рождения.
– Ура! Подарок! «Детский мир» – это тот, где мороженое в хрустящих стаканчиках? В большой «Детский мир»? На Дзержинскую? – спрашиваю я с волнением. Мне нравится ехать в метро, идти с мамой по городу и гордиться – пусть все видят, какая у меня красивая мама! Еще один «Детский мир» есть недалеко от нашего дома, на Краснобогатырской улице, только там нет мороженого, мало игрушек, и к нему нужно ехать на трамвае.
– Да. Как раз туда и поедем, – отвечает мама, создавая на моей голове забавные хвостики с новыми бантами. – Купим новое пальто.
– Пальто? – удивленно спрашиваю я. Полет моей фантазии о возможном подарке прерывается, внезапно рухнув вниз. – Какое еще пальто?
– Ну, ты же в школу пошла, выросла за лето, нужно тебе купить красивое новое пальто на осень. Там такие есть. Мне тетя Тамара рассказала. Она дочке купила, и мы посмотрим.
Мы идем по этажам огромного магазина детских надежд и радостей. Проходя по второму этажу, уговариваю маму свернуть в отдел игрушек.
– Ну, пожалуйста! Я только посмотрю – и пойдем пальто выбирать.
– Хорошо, – улыбается мама. – Давай зайдем. Только, чур, ничего не клянчить. У нас денег на пальто, и оно тебе нужнее всего сейчас.
Радостно бегу впереди нее.
– Да, конечно, я не буду ничего просить, просто посмотрю!
Вот куклы выстроились в ряд и смотрят на меня огромными глазищами. Среди них пупсы с голыми животиками, красотки в туфлях, с прическами и бальными платьями. Пупсы словно просят меня завернуть их в одеялко: им холодно стоять голышом среди красавиц.
Вот машинки на все вкусы, но мне они точно не нужны – я спешу в отдел мягких игрушек.
А вот и он! Сколько же тут всего! Зайки-пушистики, оленята, разноцветный плюшевый попугай, черепаха Тортила. Плюшевый Буратино, смешной такой! Ему сделали меховой нос, в глазах читаю недоумение от такой несправедливости. Недавно в школе нам читали рассказ про детский приют – о детках, у которых нет мам и пап, и они всегда живут в детском садике. Игрушки на полках напоминают мне этих малышей. Хочется забрать с собой всех и поделиться теплом нашего дома.
Вздыхаю. Меня ждет пальто.
В этот момент я вижу, что кто-то с длинными ушами и ногами смотрит на меня из-за вон той черепахи. Подхожу ближе к полке.
– Мама, а это кто? Можно я посмотрю.
Продавщица передает мне большую, почти с меня ростом плюшевую собаку.
– Мама, это же Пиф!
У меня была пластинка и книжка с картинками про приключения Пифа – доброго пса, любимца всех детей.
Как же это может быть?! Я держу в руках настоящего Пифа! Какой он красивый, улыбается мне, нос смешной, глаза добрые, уши-лопушки свисают – все как в книжке.
– Скажите, пожалуйста, сколько стоит собака? – спрашивает мама.
Продавщица называет стоимость, мама просит меня вернуть игрушку и зовет идти за пальто.
– Наташенька, это очень дорого, как раз столько, сколько стоит пальто. Давай в другой раз.
Мы перемеряли около десяти или пятнадцати разных пальто. Некоторые даже понравились. Все это было как в тумане: я машинально отвечала маме, послушно поворачивалась, просовывала руки в рукава, застегивала пуговицы. Меня больше не радовали бантики и отражение в зеркале. Просто старалась не огорчить маму.
– Да. Это хорошее. Да, давай это купим, – отвечала я, а мысленно говорила
