— Землетрясение? — Олеся удивленно посмотрела на нее, — как землетрясение? Ведь их уже не было более треста лет?
— Никто не может сказать, ходят слухи, — продавщица понизила голос, — что правительство пытается скрыть правду.
— Ну, то же мне новость, — Олеся протянула продавщице пакет, — наше правительство никогда правды и не говорило.
— Мне внук прислал, — продавщица взвешивала печенье, кивнула головой на лежащий чуть правее планшет, — что был взрыв на канале, как раз между островами, где проложили туннель.
— Взрыв? Позвольте, но кому это нужно? — Олеся достала деньги и расплатилась. Она посмотрел на часы, было шесть вечера. Олеся собралась уже было уходить, как продавщица взяла ее за руку.
— Нужно, сами знаете кому, — кивнула в сторону дежуривших у входа на вокзал пары вурдалаков. Олеся с интересом посмотрела на нее. Ей захотелось еще поговорит с ней, но она вспомнила про Игоря.
— Я должна идти, скоро будет поезд.
— Деточка, ты меня не слушаешь, — тихо проговорила продавщица, — отменили поезда, вокзал закрыт.
— Но, но в шесть должен быть поезд с Восточного вокзала.
— Ты про шести часовой? Так его не нашли, его и встречный. Говорят, там весь туннель завалило, никто пробраться не может.
Последние слова пронеслись в голове Олеси как товарный поезд, сметая все на своем пути. Она уже не понимала, где находится, руки разжали пакет, из него на мостовую начали падать веселые зверушки.
— Эй, да что с тобой! — вскричала продавщица, выбежав из-за прилавка и ловя падающую в обморок девушку.
Челнок несся с максимально возможной скоростью. Яркий белый луч как нож масло разрезал глубокую черноту туннеля. Вся группа с беспокойством смотрела вперед, боясь вот-вот влететь в какой-нибудь бетонный обломок свода, висящий на обнаженных страшнейшим ударом арматур над монорельсом. Но челнок знал свое дело. Робот за несколько километров вперед просчитывал дорогу, выводя на черный экран зеленый объемный сетчатый профиль туннеля.
Челнок сбавлял ход, перед сложными участками, но компьютер заранее просчитывал вероятности обвала, поэтому никто даже не чувствовал изменения скорости. Легкий, почти неслышимый металлический свист монорельса, плавная, почти мягкая езда — все это убаюкивало уставших за столько часов поисков людей. Все чаще глаза отказывались открываться, когда голова в бессилии сопротивляться сну опускалась все ниже и ниже на грудь. Группа спала.
Луч света упрямо бурил темноту, челнок плавно набирал максимальную скорость, и вновь и вновь аккуратно, чтобы не создать лишней вибрации, проходил опасные участки.
Группа спала. Она спала даже тогда, когда челнок остановился на участке 54. Двери его бесшумно открылись, и душная, спертая атмосфера начала постепенно заполнять челнок.
Челнок погасил свет, оставив только аварийное освещение.
Первым очнулся сутулый. Он медленно поднялся с пола, мозг отчаянно отказывался принимать действительность, погружаясь снова в грезы сна. Сутулый потер виски, и широко открыл глаза. За окнами челнока стояла кромешная тьма. Желтый свет аварийных светящихся полос на корпусу челнока довольно слабо освещал туннель. Он посмотрел на пульт управления: точка маршрута достигнута. «Участок 54» — мигало на панели зеленоватым светом. Часы показывали полдень. Сутулый еще раз ввел маршрут, компьютер пересчитал и вновь написал, что маршрут достигнут. Не веря глазам, он вышел из челнока. Вокруг все было чисто. Не было ни осколков бетонного потолка, не было разбросанных куч земли и другого мусора. Он не мог точно вспомнить, как выглядело место аварии, но там не было поезда! Не было ни одного вагона, не было даже намека на то, что тут когда-то что-то было! Только рельсы, только ровные стены туннеля, только ровный, практически гладкий бетонный свод. И больше ничего.
Из челнока вышел блондин и осмотрелся.
— Почему мы остановились?
— Мы достигли цели.
— Нет, я не вижу ничего.
— Я тоже.
— Не понимаю, — Блондин потер раскрасневшиеся после тяжелого сна глаза.
— Слушай, я не понимаю. Может мы не доехали.
— Не может быть, мы проехали пятнадцать километров, можешь сравнить на мониторе.
— Может, мы не туда приехали?
— Нет, челнок ориентируется гораздо лучше нас, ошибки не может быть.
— Тогда где мы?
Сутулый не ответил, он лишь покачал головой и отправился обратно в челнок. Он сел за пульт управления и стал набирать команды. Через некоторое время он включил прожекторы челнока. Свет открыл взору туннель на километры вперед. Там были только рельсы, рельсы и больше ничего. Позади, как не старался луч пробиться, наступала черная мгла. Казалось, что она медленно-медленно ползет к челноку, съедая каждую самую малую часть световой энергии, борющейся с непроглядной тьмой.
Блондин бросился в челнок и начал расталкивать других членов группы. Но они спали. Это был долгий, вечный сон. Дыхание было ровным, сердце билось, но они были уже… были мертвы? Возможно, если можно умереть еще раз.
Сев в бессильном отчаянии на пол, он посмотрел на сутулого, который стоически наблюдал, как тьма приближается к ним. Она была уже так близко, что сомнений не оставалось.
— Что будем делать? — спросил его блондин.
— У нас нет выбора, только ждать, вопрос времени. Либо это случится раньше, либо это случится позже. Но это уже случилось.
— Что? Что случилось?
Сутулый покачал головой.
— Я не знаю, как это объяснить. Раньше мне доводилось об этом читать, но я в это не верил. Я и сейчас не верю.
— Мы что, в аду?
— Не думаю, что это ад, и есть ли он вообще. Если мы хотим выиграть время, мы должны двигаться вперед, не останавливаясь, — сутулый задала команду челноку, тот закрыл дверь. Он перевел его в ручное управление, челнок дернулся и начал набирать ход.
— Что дальше? — хрипло спросил блондин.
— Дальше только вперед. Пока хватит сил. Главное не спать, — сутулый кивнул на других участников группы.
— Тогда не будем спать, будем спать поочереди!
— Это не поможет.
— Плевать! Пока я жив, я не сдамся! — яростно воскликнул блондин.
— А кем ты был, когда жил?
— Никем. Так и не удалось достичь родительских высот, не удалось стать примером детям, — с улыбкой проговорил блондин, — но я не жалею ни о едином годе, месяце, дне, что прожил. Я не жалею!
Сутулый кивнул ему и перевел челнко в автопилот. Они сидели рядом, каждый про себя вспоминая свою жизнь. Челнок несся с удвоенной скоростью, опережая свет прожектора.
Не хотелось ни есть, ни пить. Спать. Хотелось спать. Смертельно. Сон надвигался прямым фронтом, раскрашивая мир перед глазами лучшими мгновениями жизни. Не хотелось вспоминать плохое. Нет, не для этого мы живем, чтобы помнить только плохое.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
