В замешательстве Кортни кончиками пальцев прикоснулась к губам, удивившись, что они тоже кажутся ей другими: более нежными – как будто уже никогда не смогут произнести грубого слова. Она даже почувствовала, как они прижимаются к его губам, раскрываются и жадно, ненасытно тянутся к неведомому прежде наслаждению.
Кортни взглянула поверх плеча своего отражения на спящего Адриана Баллантайна. Одеяло сползло, и его распростертое тело было откровенно выставлено напоказ. Прежде она видела голых мужчин дюжинами случайно и по необходимости, однако ни один из них не заставлял ее краснеть. Конечно, никто не заставлял ее долго и пристально разглядывать то, что сейчас лежало обмякшим и безжизненным, однако, поднявшись, могло лишить ее самообладания.
Пока она наблюдала, его рука шевельнулась, и пальцы бессознательно двинулись по груди, чтобы тайком почесать кожу под облаком медных волос, но это движение неожиданно разбудило барабаны в голове Баллантайна, и начавшийся зевок закончился тихим болезненным стоном.
Кортни не стала дожидаться, пока затуманенные глаза откроются и увидят ее. Взяв с пола бриджи, она торопливо натянула их и закрепила ремнем, а потом, подняв половинки разорванной рубашки, в некоторой растерянности смотрела на них, пока не обратила внимания на звуки, раздающиеся с койки.
– Черт... – Адриан проглотил ругательство и попробовал сесть. – Сколько я выпил? Сколько я проспал?
– Что-то не так, Янки? Неужели вас, золотоволосый негодяй, не научили, как нужно пить?
– Ирландка, я... – Он крепко стиснул зубы и сдавил пальцами виски. В его голове стучали гигантские молотки, к горлу подкатывала тошнота, на языке образовался налет толщиной в дюйм, кислый, как дешевое вино, а глаза жгло, словно их засыпало песками Сахары. – Я сейчас не расположен к словесному поединку. Если вы будете так добры, то дайте мне мои...
Не договорив, он сделал два неглубоких вдоха, затем его глаза расширились, и он, по-видимому, только теперь заметил, что сидит голый, что каюта выглядит так, будто по ней пронесся небольшой торнадо, что Кортни не сделала ни малейшей попытки прикрыть обнаженную грудь или спрятать презрение во взгляде.
– Боюсь, мне нужна новая рубашка, – спокойно объявила она. – Вчера вы так спешили освободить меня от этой, что сомневаюсь, можно ли ее починить.
Баллантайн посмотрел на остатки рубашки, потом на собственную наготу, но, очевидно, не смог ничего вспомнить.
– Я полагаю, что вы получили удовольствие со мной, и не представляю, чтобы после прошедшей ночи вам захотелось бы еще, но... – Она пожала плечами, оставив фразу незаконченной.
– О Господи! – застонал он, обхватив руками голову. – Неужели я?..
– Не сомневайтесь. И с огромным энтузиазмом, так что мне жаль вашу невесту, если она слабого телосложения.
Мускулы на щеках Баллантайна отчаянно напряглись, и он густо покраснел, попытавшись найти способ отвергнуть очевидное. Он помнил, как ушел из каюты Мэтью, помнил флягу с ромом и помнил, что слышал голос девушки, доносившийся до него словно по длинному туннелю... но он не мог вспомнить, что было потом. Ничего, кроме...
Он взглянул на нее и увидел изящную тонкую талию, округлые груди и розовые ореолы, которые его язык, разумеется, немедленно вспомнил.
– Запасные рубашки в моем сундуке, – хрипло проговорил он. – Ради Бога, найдите рубашку и наденьте ее.
– Очень жаль, что вы не держите еще и запасные девственные плевы для подобных ситуаций, – иронически приподняла бровь Кортни.
При этих словах Баллантайн вскинул голову, и кровь мгновенно отхлынула от его лица. Что за чушь она несет? В чем она его обвиняет? Он зажал в руке одеяло и невольно проследил за взглядом Кортни, устремленным на пятно высохшей крови на простыне.
– И вы сделали это с таким искусством, что я просто не могу дождаться, когда другое животное тоже изнасилует меня.
– Я... я был пьян, – запинаясь, начал Адриан, чувствуя, как убийственная боль в черепе распространяется вниз и охватывает его тело.
– Вы были беспросветно, мертвецки пьяны, – невозмутимо уточнила Кортни. – И вы набросились на меня, а я ведь говорила вам, что так и будет, когда вы первый раз предложили мне такую сделку.
Баллантайн проглотил сарказм, сознательно не отреагировав на него. Глядя на Кортни сквозь завесу отвращения к себе, он следил за каждым ее движением, пока она искала чистую рубашку, встряхивала ее, чтобы расправить, и натягивала на тело. Рубашка была на несколько размеров больше, чем нужно, и делала ее еще более юной и еще более несчастной жертвой.
Застонав, Баллантайн нетвердой походкой прошел от кровати к умывальнику. Налив воды из кувшина в таз, он набрал воздуха и окунул лицо в ледяную воду. Подняв голову, он отряхнулся и увидел, что Кортни, сидя на краю койки, с любопытством разглядывает его голые ягодицы.
– Выгляните в коридор, – распорядился он, схватив бриджи, – и скажите, там ли еще охранник.
Кортни вздохнула, но подчинилась. Чуть приоткрыв дверь, она выглянула в темный коридор, а когда повернулась, Баллантайн, уже в брюках, наклонился над сундуком, чтобы достать себе рубашку.
– Охранник там, но он стоит возле трапа. Стараясь не встречаться с пристальным, смущающим взглядом Кортни, Адриан надел батистовую рубашку, посмотрел на себя в зеркало, провел рукой по щетине на подбородке и нахмурился, решив, что, должно быть, проспал полдня и всю ночь. Быстрый взгляд на карманные часы сказал ему, что было семь тридцать пять, а свет, проникавший сквозь вентиляционное отверстие, подтвердил, что пока еще утро.
Продолжая избегать насмешливых глаз, он достал ключи и отпер шкаф с бритвенными принадлежностями.
– До чего безукоризненный офицер, – с издевкой протянула она. – Как прискорбно, что вам не хватает манер джентльмена.
У Адриана заметно дрожала рука, когда он доставал из чехла бритву. Он понимал, чего добивается Кортни, и знал, для чего она его дразнит, но не мог ничего придумать, чтобы остановить ее, и прежде чем снова наклониться над умывальником, ему пришлось преодолеть еще один особенно свирепый приступ головной боли.
– Не хотите, чтобы я побрила вас?
– Благодарю. – Он взглянул на ее отражение в зеркале. – У меня нет желания приносить в жертву свое горло.
– Вовсе не на вашем горле я с величайшим удовольствием испробовала бы бритву, – сухо заметила она, отходя от двери.
Баллантайн поймал в зеркале взгляд изумрудных глаз и беспомощно нахмурился, а Кортни лишь улыбнулась и забрала бритву у него из рук.
– Сядьте, Янки, пока не упали. Если бы мне нужна былажертва, поверьте, я могла бы сделать это ночью... или утром, когда вы спали.
