было сейчас не до происходящего сражения. К слову, мои демоны временно вернули всех назад по клеткам, чтобы люди не мешались в бою.
Остальные пленники, напротив, прильнули к стальным прутьям и внимательно смотрели за происходящим. В глазах людей читалась надежда и удовлетворение.
Быстро всё закончиться не смогло — пришлось ещё час ходить по территории бывшего завода и рвать на куски всех бесов, пытавшихся оказать сопротивление. Тёмных тварей я показательно не жалел — вполне однозначно показывая своим подчинённым, что может случиться с теми, кто окажется замешан в похожей грязи.
— Новых очагов сопротивления не обнаружено, — доложил материализовавшийся сбоку Аластор.
— Сколько пленных?
— Только одна, — кивнув в сторону изуродованного тела лежавшей на бетонном полу демоницы, ответил он.
— По нашим подсчётам, уничтожено сорок четыре беса, — отрапортовал подошедший капитан, с которым мы уже пересекались ранее. Лицо светлого плохо скрывало полученное удовольствие, но сегодня я его осуждать не мог.
Дальше была короткая беседа с Калининым, небольшая перекличка взглядами с пока ещё пленниками этого места и возвращение домой. Правда, перед этим я успел ещё также коротко переговорить с Андреем.
— Держи, — протягивая визитку со своим номером, произнёс я. — Можешь не переживать, сейчас в ней никого нет. Но после случившегося, её ментальное здоровье может… пошатнуться, — постарался верно подобрать слово я. — Если понадобится какая-то помощь — звони, постараюсь помочь.
— А вы кто, простите? — подняв голову, учтиво произнес мужчина.
— Алексей Черногвардейцев, — коротко кивнув, ответил я, и дал приказ Кали вытаскивать меня с Викой из этого мерзкого места.
Едва мы очутились в номере гостиницы в Петербурге, в голове тут же раздался голос демоницы.
«Господин, хочу сказать, что помощь специалистов понадобится не только этой Соне. Учитывая, что заставляли творить этих людей… В общем, бесы воспитали несколько десятков беспринципных уродов, выпускать из клеток которых будет не самой лучшей идеей».
На этих словах я глубоко задумался. Убивать их, на что несомненно намекала бесовка, я точно бы не стал. Но и то, что она абсолютно права на счёт части из этих людей, которым теперь предстоит адаптироваться в нормальном обществе, я тоже понимал.
«Очередная дилемма», — подумал я, злобно сплюнув.
Глава 15
Свет массивной позолоченной люстры струился по тёмной поверхности резного стола, за которым сидело два десятка человек. Их взгляды были сосредоточены и холодны, а обстановка вокруг напоминала подготовку к чему-то важному. Комната, обставленная с изысканной роскошью, была ярко освещена тёплым светом ламп, мягко отражавшимся от бархатных портьер, полностью закрывавших окна и создававших атмосферу уединения и таинственности.
Каждый из присутствующих держался с достоинством, присущим людям, привыкшим к власти и влиянию. Их лица были серьёзными, глаза сосредоточенными, а движения сдержанными и выверенными. Статные фигуры, прямые спины, безупречно подобранные детали гардероба — всё говорило о том, что простых людей здесь не было.
Тишину нарушил голос мужчины, сидящего во главе стола. Его речь была проникновенной и уверенной, слова звучали чётко и выверенно, оставляя глубокое впечатление. Завершая свою мысль, он сделал едва заметную паузу, позволяя слушателям осознать значение сказанного:
— При таком подходе, Ваши Светлости, если каждый из присутствующих выполнит договорённости, мы возьмём Кремль.
На мгновение казалось, что даже тиканье массивных настенных часов стихло, уступая место важности момента. Взгляды мужчин скользнули по лицам друг друга, но никто не спешил нарушить молчание.
Наконец, один из сидящих ближе к краю стола слегка наклонился вперёд. Его глаза, холодные и проницательные, смотрели прямо на оратора. Голос прозвучал низко и задумчиво, с оттенком скрытой угрозы:
— План интересный, — произнёс он, и после небольшой паузы, продолжил. — Но в связи с тем, что не так давно на доске появилась новая фигура, я вижу в нём бреши.
Все взгляды обратились к говорившему. Он выглядел невозмутимым, но в его позе чувствовалась внутренняя напряжённость. Руки, лежащие на столе, казались расслабленными, но пальцы едва заметно постукивали по полированной поверхности, выдавая скрытые эмоции.
— Полагаю, вы, Геннадий Семёнович, переживаете о Черногвардейцеве? — произнёс ранее говоривший мужчина, слегка приподняв бровь. Его тон был нейтральным, но в глазах блеснуло любопытство.
Геннадий Семёнович хмуро кивнул, его взгляд стал ещё более мрачным.
— Тогда я вас обрадую: совсем скоро этот человек не будет представлять для нас какой-либо опасности, — продолжил оратор, в голосе которого звучала непоколебимая уверенность в сказанном.
Геннадий Семёнович прищурился, внимательно изучая собеседника. Его черты лица на мгновение исказились смесью злобы и ненависти. Князь ненадолго погрузился в старые воспоминания, которые, вероятно, были далеко не самыми приятными.
— Вынужден вас предупредить, что его очень трудно убить, — произнёс он ровным, но твёрдым голосом. — Этот человек обладает невероятной живучестью и изворотливостью.
В зале вновь воцарилась тишина. Некоторые из присутствующих обменялись быстрыми взглядами, пытаясь уловить настроение друг друга.
Сидевший во главе стола мужчина, который до этого внимательно наблюдал за беседой, вдруг усмехнулся. Но его улыбка была холодной, без намёка на веселье.
— Не переживайте, Ваша Светлость, — произнёс он громко, не переставая буравить взглядом собеседника. — Мы все здесь внимательнейшим образом наблюдали за вашими попытками. Ваш опыт будет учтён.
Его слова прозвучали как своеобразное напоминание о неудачах Геннадия Семёновича. Тон, с которым он говорил, был вежливым, но скрытая насмешка была очевидна каждому в комнате.
Князь выпрямился, стараясь сохранить достоинство. Его глаза сузились, но он быстро взял себя в руки.
— С радостью за этим понаблюдаю, — коротко кивнув, удовлетворённо ответил он. В его голосе прозвучал вызов, но также и скрытая ирония.
В воздухе повисло напряжение, будто невидимая струна натянулась до предела. Тени от свечей играли на лицах, придавая им ещё более суровый и загадочный вид.
— На этом, господа, встреча окончена, — подытожил мужчина во главе стола. Его голос прозвучал чётко и решительно, словно удар колокола, знаменующий конец заседания. — Будьте добры покинуть собрание соблюдая те же меры конспирации, что и во время прибытия.
Присутствующие начали подниматься со своих мест. Кто-то медленно складывал бумаги в кожаный портфель, кто-то поправлял манжеты рубашки или галстук. Их движения были спокойными и неторопливыми, как у людей, привыкших контролировать каждое своё действие.
Аристократы направились к массивным дубовым дверям, ведущим из зала. Никто не произносил ни слова, и даже звуки их шагов были едва слышны на толстом ковре с восточным узором.
Когда последние из них исчезли за дверью, комната опустела. Лишь
