А может быть, это знак древнего дракона-Денницы, притаившегося у корней двух эдемских яблонь?
Глава 22
Наследство индейцев
Кому-то из читателей покажется, что сбор информации о потерпевшей ущерб в результате теракта 11 сентября 2001 года супердержаве — Соединённых Штатах Америки — заставил нас «нырнуть» слишком глубоко во мглу тысячелетий, да и во мглу мифов и легенд древних обитателей Нового и Старого Света. Ведь Штаты — это страна ультрасовременная, страна без прошлого, и в то же время США — это отросток западно-европейской цивилизации, главным образом англо-саксонской её части, пересаженной на «дикую» почву северо-американского континента. Говорить о каком-либо влиянии культуры и религии коренных обитателей этого континента, а тем более — обитателей Центральной и Южной Америки — на культуру и вообще на судьбу США вроде бы не приходится ввиду исчезающе малых следов подобного влияния. Вот влияние культуры Чёрного континента — Африки — отрицать трудно хотя бы потому, что потомки негров-рабов составляют ныне около 13 процентов населения Штатов (с учётом же мулатов, квартеронов и т. п. — значительно больше), а негритянский джаз в первой половине XX столетия занял лидирующее положение в американской музыке, перепрограммировав её развитие на десятилетия вперёд (не секрет, что весь рок пошёл от негритянских там-тамов) и тем самым переопределил внутренние ритмы американской жизни. Ведь музыка — дело серьёзное как с точки зрения обычной психологии-социологии, да и нейрофизиологии тоже, так и с точки зрения всевозможных колдовских наук. И конечно же, не случайно, что африканская музыка вышла в США на первый план как раз тогда, когда началось массовое распространение радио, кино, а затем и телевидения, и впервые в истории появилась техническая возможность практически полного охвата населения любой страны принудительно навязываемыми через масс-медиа музыкальными ритмами.[72]
Однако то негры и Африка, а что же дали новой стране на американской земле индейцы? Вроде бы ничего существенного. Но это только на первый, «непросвещённый» взгляд. Ведь даже чисто сельскохозяйственные заимствования переселенцев из Старого Света у индейцев — кукурузы, картофеля, какао, томатов и табака — оказали огромное влияние как на экономику США, так и на экономику всего Восточного полушария Земли. Открытие и эксплуатация ресурсов Нового Света дали причастным к этому странам (а причастной оказалась вся Западноевропейская цивилизация) такую колоссальную фору в хозяйственном развитии, которую они не исчерпали и до сего дня. Правда, внутри Западноевропейской цивилизации полученные в результате открытия Нового Света доходы распределились весьма своеобразно и необычно: страна-первооткрывательница, Испания, в конечном счёте поимела меньше всех. Были, конечно, бессчётные испанские галионы с золотом из Америки, но их уже на подступах к Европе частенько реквизировали находящиеся на госслужбе у английской королевы всевозможные билли бонсы, вроде пирата Её Величества сэра Френсиса Дрейка. А то золото, которое благополучно доставлялось в Испанию, надолго в ней не задерживалось, а прямиком шло в различные банкирские дома, разбросанные по всей Священной Римской империи Германской нации (напомним, что это странное надгосударственное образование просуществовало несколько сот лет и охватывало такие страны, как Австрия, Голландия, Германские княжества, Испания, Италия и Чехия).
Вклад индейцев в Западную цивилизацию (золото, продовольствие и женщины)
Больше всего американского золота почему-то оказалось именно в Голландии, откуда немалая его часть попала опять-таки в Англию, но досталось и немецким, и итальянским банкирам. Золота и серебра, а также других матценностей (прежде всего продовольствия) оказалось так много, что в Западной Европе в XVI веке произошла так называемая «Революция цен». Основы прежней феодальной хозяйственной жизни оказались подорваны, экономическая деятельность резко интенсифицировалась, а в результате — серия буржуазных революций: сначала в Голландии, затем в Англии и так до Великой Французской революции. Правда, процесс этот растянулся на целых три сотни лет, что, как мы уже говорили, устраивало далеко не все передовые умы Европы. Но ведь в капитализме действительно «в начале был первоначальный капитал, а без него ни у кого ничего не было и не будет»,[73] а капитал этот для Западной Европы дали «дикари»-индейцы, которых попросту вчистую ограбили шустрые европейские братки, без ложной скромности именовавшие себя сэрами, пэрами и идальгами (уголовники во все времена и повсеместно имеют склонность к пышному самотитулованию).
Поэтому материальные предпосылки для экономического и технического прогресса Европы (Западной), а затем и США как вполне законного детища Запада были созданы именно на индейские деньги, если говорить без обиняков. Африка-то ведь дала в основном дармовую рабсилу, а Азию стали грабить по-крупному несколько позже, века с XVIII.
Немаловажное значение имело также то, что Новый Свет позволил разгрузить Западную Европу от излишнего населения, которое в те времена ещё не очень-то ограничивало свой естественный прирост. А перенаселённость могла повлиять на европейскую историю самым неожиданным образом. Не исключено, что в перенаселённой и не имеющей клапанов для выпуска демографического пара Европе реализовались бы именно социалистические, а вовсе не капиталистические утопии, естественно, после пары столетий хорошей резни.[74] И мы имели бы сейчас «белый Китай» на Западе в дополнение к жёлтому Китаю на Востоке. И только Россия являла бы миру образец демократии и гражданского общества, обусловленный скверным климатом и плохим состоянием дорожной сети — начальству лень в холод мотаться по разбитым дорогам, поэтому народ у нас пользуется неслыханной, не понимаемой и не ценимой нами по нашей же дури свободой.
Хорошенько грабанув колонии и раскрутившись на наворованном у «дикарей» богатстве, Запад позволил себе «пойти по пути свободы», благо до настоящего времени денег и прочих ресурсов у него на свободу хватало. Ну а тем на Западе, у кого возникали серьёзные финансовые проблемы, вроде обчищенных до трусов с носками после Первой мировой войны немцев или вконец обнищавших за многовековую караульную службу на общезападных заморских землях Испании и Португалии,[75] приходилось временно со свободой завязывать и обращаться к спасительному социал-тоталитаризму, да и к резне тоже. Немцы по части резни даже несколько переусердствовали, но тут уж ничего не поделаешь, такой народ бедовый — das Fauer, огонь то есть, плюс земляная неукоснительность Девы-Баварии.
Сейчас, похоже, индейские деньги, как и накрученный на них капитал, подходят к концу. Сказочки про бесконечный научно-технический прогресс, позволяющий якобы кормиться из ничего, из передовых информационных технологий, тоже вдруг как-то повсеместно перестали брать на веру. Россиянию, вместе со всем её Ближним Зарубежьем из бывших братских республик, полезшую с восторгом идиота встраиваться в мировую экономику, Запад обглодал до косточек в один присест, за какие-то 10–12 лет. В воздухе витают гамлетовские и Чернышевские вопросы: «Быть или не быть, и что делать, чтобы быть?» И уже в некоторых западных умах зреют ответы в духе четвёртого сна Веры Павловны: «Нужно повсеместно устраивать фаланстеры, в смысле — бараки из алюминия с фиксированным числом толчков и койко-мест, нормировать и урезать продпайки, а от лишних ртов избавляться». Почитайте, например, нашего бывшего соотечественника Михаила Бернштама, работающего ныне в неких штатовских исследовательских центрах над проблемами мирового развития. У него, конечно, не так грубо, как я здесь изложил, но смысл тот же: нужен Всемирный Госплан, ограничение потребления, свободная игра рыночных сил в условиях дефицита ресурсов недопустима и т. п. Впрочем, что там какой-то Бернштам, сам великий Сорос не так давно высказался в том же духе, да и главный западный «Дельфийский оракул» — Римский Клуб сколько уже обнародовал докладов, где говорится о пределах роста и о новых стратегиях глобального управления. И вот здесь может оказаться востребованной другая часть индейского наследия — не материальная, а, так сказать, духовно-информационная — сокровищница знаний, в том числе и сокровенных, о том, как жить, и весело жить в условиях дефицита ресурсов.
Глава 23
Команчи из Любавичей. Магия земли и космоса
Проблема дефицита ресурсов — вечная проблема человечества. Кому, скажите, всегда всего хватало? Племена, жившие первобытно-общинным строем, относились к дефициту материальных благ, а таким благом была прежде всего пища, спокойно. Маловато стало дичи в окрестных лесах или рыбы в водоёмах — племя снимается с насиженного места и откочёвывает на новое. Если новая территория уже занята, приходилось вставать на тропу войны. Хватит силы — богатые пищей земли будут захвачены, а нет — что ж, придётся вымирать. Возникновение земледелия несколько изменило эту схему. Культурные растения сильнее, чем охота и собирательство, привязали людей к земле, заставили крепче за неё держаться. Пришлось вместо вигвамов и шалашей строить прочные деревянные и каменные дома, огораживать их валами и стенами, чтобы те, кто не хотел ковыряться в земле, а привык всё брать на халяву, не смогли неожиданно нагрянуть и отнять нажитое годами и десятилетиями упорного груда. Появились города, появились армии, появилась власть, светская и духовная (впрочем, очень часто они совмещались).
