— Лилит… — произнёс Бул-Катос имя таким тоном, каким говорят те, кто только что проглотил яд. — Вина за убийство моих родителей всё ещё лежит на ней! Они бы никогда не позволили Инарию перебить нас, как, по её словам, он сделал бы, Ратма! Я уверен в этом…
— А я — нет… Но это не так и не иначе. Моя мать спасла нас только для того, чтобы мы служили ей, и эта судьба не лучше смерти, уж поверь мне. Что же до моего отца… Во имя своего ханжества он способен на вещи не менее ужасные…
От этих слов огромный воин замер совершенно.
— Да, я знаю это слишком хорошо…
— Тогда ты должен понимать, почему я сейчас отведу Ульдиссиана взглянуть на тайну горы Арреат.
Бул-Катос кивнул.
— Да… И никто больше не остановит тебя. Если они всё ещё стоят, конечно. Я дам знать всем, кто может слышать меня, что путь для тебя и твоего должен быть открыт…
Ратма повернулся к Ульдиссиану, его плащ закружился вокруг него.
— Ну что ж, сын Диомеда, ты хотел посмотреть, что лежит в горе. Пойдём, и я покажу тебя.
Но у Ульдиссиана были куда более насущные заботы.
— Где мой брат? Где Мендельн?
— С Траг’Оулом. Должен быть на данный момент. События несутся вперёд даже стремительнее, чем я представлял, и он тоже должен быть подготовлен к битве.
Несмотря на безразличный тон Ратмы, Ульдиссиан почувствовал, что весь он напрягся.
— В чём дело?
— Дело в том, — сказало древнее создание, вздохнув, — в чём было и раньше. В моей матери. Лилит. Я недооценил её. Она снова подстроилась…
— Что? Что она сделала?
Ратма перевёл взгляд на гору Арреат.
— Разумеется, заполучила власть над твоими эдиремами.
И прежде, чем Ульдиссиан успел ответить… Они оба исчезли с глаз Бул-Катоса.
Глава двенадцатая
Мендельн волновался за своего брата. Он понятия не имел, куда исчез Ульдиссиан, и создание, называемое Траг’Оулом, ничуть не помогало в этом.
Он там, где должен быть, точно так же, как и ты там, где должен быть, — отвечал дракон каждый раз на его вопрос.
Где был Мендельн, волновало его чуть ли не столь же, сколь и местонахождение его брата. Теперь он находился не в пустой темноте, которая, по-видимому, была владениями Траг’Оула, но в пустоши, в месте, где много, много лет назад прошла кровавая битва.
Ландшафт и небо были совершенно серыми, и ни малейшее дуновение ветерка не касалось его щеки. Пыль покрывала то, что Мендельн принял за какие-то древние строения, здания, расположенные на расстоянии друг от друга. Правда, в чём-то они были похожи одно на другое. Некоторые стояли почти целые, от иных остался только каркас. Помимо зданий имелись также признаки того, что место было щедро на высокие деревья, а также и другие растения. Теперь, правда, от былой пышности остались лишь окаменевшие следы. Каждое растение, малое или большое, погибло в то же время, когда строения обратились в руины.
Как и обитатели. Мендельн ощущал мёртвых. Они умерли давным-давно. Ещё до того, как возник легендарный Кеджан, и всё же они так и не упокоились до конца.
Он ожидал, что Траг’Оул что-нибудь скажет, но небесное создание было немо как могила. В конце концов раздражённый Мендельн побрёл к ближайшим развалинам, а дойдя, начал смахивать пыль с наклонённого кверху угла одного из строений.
Он совсем не удивился, когда стали проступать архаичные слова на языке, который Ратма вбил ему в голову. Тем не менее, Мендельн ничего из этого не понял, даже когда произнёс слова вслух. Он понимал «буквы», но из них не выходило ничего понятного.
Выпрямившись, он пробормотал:
— Ну и что мы здесь в таком случае имеем? Что?
Наследие предыдущего похода демонессы… — незамедлительно последовал ответ.
Мендельн задрожал, но не только от того, что сказал дракон. С тех пор как Ульдиссиан это упомянул, даже он распознал сходство между голосами своим и левиафана… Не говоря уже о Ратме. Как давно и насколько глубоко они проникли в его разум?
Этот вопрос чуть не заставил его заупрямиться и отказаться совершать здесь любые шаги, но угроза Лилит и его забота об Ульдиссиане перевесили сомнение. По правде сказать, до сих пор Мендельн не испытал ничего по-настоящему зловещего, находясь в руках тех, кто заявлял, что хотят быть его наставниками. Вообще-то, если бы он припомнил свои собственные мысли, то понял бы, что они действовали только в соответствии с желаниями, которые витали в нём самом на протяжении последних нескольких лет.
И если обучение у них могло помочь спасти его брата и мир… То Мендельн обязан был делать то, что необходимо.
Он сделал шаг к следующим руинам, весь путь занял не больше времени, чем нужно для удара сердца. Мендельн знал, что это неправильно, что расстояние должно было отнять гораздо больше времени. Тем не менее, он был благодарен за то, что ему не приходилось тратить часы для того только, чтобы пересечь обозреваемую местность.
Второе строение сохранилось гораздо лучше, чем первое. Быстро смахнув пыль, Мендельн нашёл под ней новые непонятные слова. На этот раз, тем не менее, брат Ульдиссиана не стал так быстро сдаваться. Он повторял каждую руну с тщательностью, пытаясь озвучить её с различными голосовыми вариациями. Быть может, ошибка заключалась в произношении, думалось ему. Быть может…
Внезапно слово перед ним возымело смысл. Это было имя или, во всяком случае, существительное. Пирагос.
Вполне довольный своим успехом, Мендельн произнёс слово вслух. «Пирагос!».
Земля вокруг разрушенного здания сразу затряслась. Мендельн отступил назад, уже сожалея о содеянном.
Снизу вырвалось безобразное тело без мышц, с крыльями, обтянутыми кожей, вероятно, некогда дававшими возможность летать. Голова была бычачьей формы, даже с двумя свирепыми рогами, сходящимися посередине. Демон вскочил, сухая грязь и то, что на вид казалось ещё более сухими лоскутами кожи, отпало от него. Мендельну немедленно пришло на ум демоническое существо, с которым он и Ульдиссиан сражались в джунглях.
Но кое-что отличало нынешнюю ситуацию от предыдущей. Во-первых и прежде всего, скелетообразное тело, поднявшееся из могилы, было короче, чем существо из джунглей, и в целом его тело было куда более компактным, несмотря на огромные крылья. Глядя на него, Мендельн совершенно уверился, что имеет дело — имел бы, если бы она была жива, — с представителем женского пола.
Менее уверенно, чем за миг до этого, он всё же повторил имя. «Пирагос?».
В ответ земля справа от него затряслась. Вообще-то, весь ландшафт внезапно задрожал. Он проклинал себя, отскакивая назад. Первый раз был от неведения; повторять было совершенно глупо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
