на Элис, но её взгляд устремлён куда-то вдаль.
— Зачем их было убивать? — шепчу я, не веря своим ушам.
— Ты сама видишь ответ. — Элис указывает на другое изображение: драконы против людей с мерцающими мечами, сцены горящих деревень и рек, пересохших до последней капли. — Драконы не зависят от воды, их природа иная. — Она прищуривается, кривя губы в усмешке. — Вернее, не нуждаются в воде, как люди. Но драконы жаждут власти, а магия воды дает не только жизнь, но и контроль. Поэтому они убивали всех, кто мог создавать воду, всех, кто был сильнее… И люди охотились на драконорожденных магов воды.
— Почему? — Я сглатываю, чувствуя, как что-то внутри меня сжимается.
— Истинность.
— Что?
— Видели надпись у той стены? — Элис махнула рукой в сторону изображения девушки с переливающимися водяными крыльями.
— Да. Крылатая Сердца…
— Это старое название, мы его почти не используем. Мы зовем их Истинными. Знаете, почему?
Качаю головой.
— Драконорожденная с магией воды… она может стать истинной парой для любого дракона. Представляете, какая мощь? Синергия стихий. Вот только сейчас истинных почти не осталось… Редкость. Дар богов.
Зачем она всё это говорит? Если я Ирис, её хозяйка, то должна знать историю своего мира, разве нет?
— Почему вы это мне рассказываете? — слова срываются с моих губ. Сердце, кажется, бьётся слишком громко, заглушая всё вокруг.
Я отступаю, к двери.
Она знает. Чёрт возьми, она знает, что я не Ирис!
— Не бойся, — Элис шагает ближе, её голос мягкий, но от этого только страшнее. — Я тебе не враг.
— Если не враг, тогда кто вы? Почему скрываетесь? — я прижимаюсь спиной к холодной двери. Только она заперта.
— Это сложная правда, лиора. — Она наклоняет голову, разглядывая меня. Её взгляд тяжёлый, будто она оценивает, стоит ли что-то говорить.
— Тогда говорите! — я выпаливаю это, хотя внутренний голос кричит: «Не надо! Не хочу!» Элис отводит взгляд, и её лицо на секунду застывает маской боли.
— Ари, — зовёт она, и вдруг с её волос поднимается крошечная мерцающая бабочка. Она кружит в воздухе, источая серебряный свет, и растворяется, будто её никогда не было.
Пыльца осыпается на лицо Элис, а её черты начинают меняться.
У неё артефакт РОСИ. Я смотрю, как волосы девушки темнеют, приобретая цвет обугленного дерева, а затем…
На мгновение кажется, что это не человек. Половина её лица покрыта уродливыми шрамами, как будто кто-то пытался сжечь её заживо. Кожа неровная, грубая, с оттенком серой золы. По шее и плечам виднеются рубцы, глубокие и болезненные. Это не просто шрамы. Это следы борьбы, слишком тяжёлой для одного человека.
— Элис… что это?
Она смотрит на меня — в её глазах нет ни вины, ни стыда. Только холодная решимость.
— Это цена, которую я заплатила за первый побег, — отвечает Элис. — Меня зовут Элиссия Иналь, лиора Алморай. Я бывшая жена лиорда Сиара. Единственная, кто сбежала.
Сердце пропускает удар.
— Ж-жена Сиара? — Я сглатываю, чувствуя, как ноги становятся ватным.
— Теперь вы понимаете, зачем я здесь?
70. Элиссия
— Не очень. Совсем не понимаю…
— Всё время забываю, что вы не Ирис. Точнее, Ирис, но из другого цикла. Как вас зовут? — Элис тяжело вздыхает, её голос звучит устало.
Я сглатываю, чувствуя лёгкую сухость во рту. Она сказала «цикл»? Что это значит? Стараюсь понять смысл её слов, но они словно проскальзывают мимо сознания.
— Меня зовут… Ира, — наконец отвечаю, наблюдая за её реакцией.
Элис кивает. Её взгляд устремлён куда-то в сторону, как будто она пытается что-то вспомнить.
— Необычное имя, но звучит похоже на ваше.
Мы замолкаем.
Я всё ещё не могу отойти от увиденного. Эти жуткие отметины на её теле — они словно рассказывают целую историю, которую я не желаю знать.
— Вы упомянули, что я Ирис из… другого цикла? — Я не выдерживаю тишины. Мой голос предательски дрожит.
Элис отворачивается. Её пальцы нервно теребят подол платья.
— Посмотрите вверх, лиора.
Я медленно поднимаю голову.
Потолок здесь… не просто потолок. Он переливается мягким светом, словно живое море, застывшее в мгновении. Под этим мерцанием проступают узоры, которые кажутся древними и в то же время странно знакомыми.
— Что это? — шепчу я, чувствуя, как моё дыхание замедляется.
Элис молчит. Вместо ответа она поднимает руку, и её пальцы, казалось бы, случайно очерчивают руну над нами.
Внезапно свет собирается в два круга, которые пересекаются в центре.
Один круг… я вижу в нём обрывки своей жизни: дом, улицы, машины, лица, которых больше никогда не увижу. Второй круг полон магии: драконы, вспышки света, фигуры, которые кажутся мне героями из мифов. В центре пересечения — нечто яркое, пульсирующее, как звезда.
— Это… — я замолкаю, не в силах подобрать слова.
— Цикл, — поясняет Элис. — Люди называют его перерождением, но это гораздо сложнее, чем просто смена тел.
— Цикл? Перерождения? — повторяю за ней, чувствуя, как по коже пробегают мурашки.
Голова гудит, сердце колотится так, будто хочет вырваться наружу.
Я смотрю на Элис, потом снова вверх, пытаясь найти логическое объяснение, но ничего не выходит. Только странное чувство, что я это… уже видела? Или чувствовала?
— Между магическим миром и вашим, немагическим, существует связующее звено — души. — Элис указывает на центральное пересечение кругов. — Они проживают несколько жизней в одном мире, а затем переходят в другой. Время… здесь оно не линейно. Вы могли быть частью этого мира задолго до вашего рождения там, в своём.
— Вы хотите сказать, что всё это… реально? Жизни, переходы, души? Разве такое возможно?
— Всё возможно, лиора, если за этим стоит магия, — говорит она, поднимая взгляд к потолку. Один из кругов вспыхивает ярче, его мерцание отражается в её глазах. — Душа проживает несколько жизней в одном мире, завершая свой путь. Затем она попадает в руносеть — магическую реку, где очищается от лишнего, оставляя только важные уроки. После этого, словно капля, она падает в новый мир и начинает следующий этап своего пути. Это и есть цикл.
Она поднимает руку, и из её ладони срывается мерцающий огонёк. Тот поднимается к потолку и вливается в один из кругов, где тотчас возникает фигура девушки.
Я не сразу понимаю,
