class="p1">Какая же лгунья! И глазом не моргнёт.
Тихий голос Ривза звучит как приговор:
— Я сам решу, кто здесь проблема, а кто нет. И ты не в том положении, чтобы мне указывать.
Лиана невольно отступает на шаг, но не сдаётся.
— Насчёт вашего поручения, хранитель Ривз… краски для крыла… Может, вы всё же сходите со мной в город?
— Нет.
— Но банки такие тяжёлые. А я такая хрупкая. — Лиана принимает самый несчастный вид, на какой способна.
— Нет.
Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же замолкает, видимо, понимая, что Ривз не собирается менять своего решения.
Лиана нехотя кивает и, бросив на хранителя горящий взгляд, пятится.
Прижимаюсь к стене, замираю. Каблуки Лианы цокают всё тише, но шагов Ривза не слышно. Выглянуть — всё равно что прыгнуть в пропасть. А вдруг Ривз идёт сюда?
— Выходи, — раздаётся его спокойный голос, с лёгкой насмешкой. — Я знаю, что ты там.
Сердце замирает.
Кровь приливает к щекам.
Сглатываю, чувствуя жар, и осторожно выхожу из-за угла, словно школьница, пойманная на месте преступления. Надо же, как неловко!
— Следуй за мной, — говорит он. Не просьба — приказ.
— Я не могу, — качаю головой. — Мне надо на кухню.
Ривз вскидывает бровь, глядя на меня с недоумением.
— Еда для лиорда Эдриана, — почему-то шепчу я, чувствуя, как под его взглядом краснею ещё сильнее.
— Вместе пойдём. Тебя нельзя оставлять одну, — отрезает он.
Ривз резко разворачивается, и эта его привычка ходить так быстро заставляет меня нервничать. Пока мы идём на кухню, я лихорадочно соображаю.
Меня что, ждёт наказание? Я едва поспеваю за его длинными шагами.
На кухне я быстро предупреждаю Мури про блинчики и чай для лиорда, и, получив её подтверждение, снова поворачиваюсь к Ривзу.
Он коротко кивает:
— Идём.
Покинув кухню, Ривз выбирает какой-то незнакомый мне путь.
Проходим под низкой аркой, сворачиваем в узкий проход, и вдруг — сад, залитый солнцем. Я невольно зажмуриваюсь.
Этот сад, больше похожий на заброшенный парк: заросшие аллеи, сломанный фонтан, пожухлая трава…
Но по мере приближения к белеющему впереди зданию запустение отступает. Аккуратно подстриженные кусты обрамляют дорожку, выложенную камнем, которая ведёт к небольшому, но изящному храму с колоннами и сверкающим на солнце куполом.
В этот момент раздаётся громкий, чистый удар колокола. Стая ворон с карканьем взлетает с соседнего дерева. От резкого крика птиц я невольно шарахаюсь в сторону.
— Тише. — Ривз тяжело вздыхает.
— Храм?
— А ты хотела увидеть что-то другое?
— Я буду отмаливать свои грехи? — спрашиваю, чувствуя себя всё более неловко. — Я не собиралась подслушивать, просто так вышло.
Он снова вздыхает, на этот раз с явным раздражением. Затем останавливается и хватает меня за руку. Молниеносным движением он задирает рукав, и мои вены вспыхивают под пальцами Ривза.
— РОСИ, — говорит он жёстко. — Иначе ты бы не сбежала из моей комнаты, Ирис Мелани.
Я закусываю губу, не зная, что сказать. Да и нужно ли оправдываться?
— Как… — шепчу я. Как он узнал?
— Каждый РОСИ уникален. Имеет закреплённый номер за покупателем артефакта. Дальше — дело техники. Естественно, списки владельцев есть у техномагов клана Призрак.
Проклятие! Зря сбежала, только выдала себя. Смотрю на Ривза во все глаза, пытаясь понять: друг он или враг?
— Ты хотела поговорить с лиорой Ирис. Просила помочь.
— Ох, да. Точно, — вспоминаю я.
— У тебя мало времени, Элис, — добавляет он, выделяя ненастоящее имя странной интонацией, и отворачивается.
Тяжёлая дверь с лязгом отворяется. Ривз отступает, пропуская меня вперёд.
Я шагаю внутрь. Дыхание перехватывает от красоты.
Стены — сплошные потоки воды, низвергающиеся под стеклянными панелями.
Вода, бурля и пенясь, мчится вниз. Журчание, шелест, рокот — сливаются в захватывающую симфонию.
В центре храма, на возвышении из белого мрамора, стоит алтарь — простая овальная плита, на которой мерцают голубоватым светом несколько кристаллов. Перед ним, на коленях, стоит Элис. Тёмные волосы струятся змеями по её плечам. Голова склонена, лицо скрыто — неподвижная, словно статуя, среди текучей воды.
69. Элиссия
— Присоединяйтесь, лиора. Давайте помолимся, — её голос тих, но твёрд. — Аквария, мать глубин, укрой нас волнами своими. Защити от бед.
Я опускаюсь на колени рядом с ней.
Тишина вокруг кажется почти святой. Даже после того, как Элис закончила молиться, я не решаюсь заговорить.
— Рада, что с вами всё в порядке, лиора, — начинает она.
— У меня столько вопросов, что я даже не знаю, с чего начать… Кто вы, Элис?
— Просто служанка, лиора. Хранительница покоев.
— Но вашего имени нет ни в одном реестре. И вы… слишком изящны для служанки
— Иногда прошлое лучше оставить там, где оно должно быть — в прошлом.
— Но почему вы скрываетесь? Почему заняли моё место здесь? Чего добиваетесь?
— Сколько вопросов… Боюсь, ответы вам не понравятся.
— Я хочу знать правду.
— Правду? А кому она нужна? — Элис кривит губы и поднимается на ноги. — В этом храме есть Комната Истин. Хотите взглянуть?
Её тон кажется слишком лёгким, почти небрежным, но что-то в нём заставляет меня напрячься. Я хмурюсь, но киваю. Почему она увиливает от ответа?
— Это интересно, — говорит Элис. — Идёмте.
Молча следую за ней.
Она толкает массивную дверь, и я останавливаюсь на пороге, поражённая.
Комната освещена мягким голубоватым светом. Стены и потолок покрыты рисунками, словно разрисованные руками богов.
Я вхожу внутрь, медленно оглядываясь. Росписи на стенах изображают мир до прихода драконов: зелёные леса, голубые реки, цветущие города. А под ними — картины разрушения, огня и смерти. Вот что принесли с собой драконы.
Моё внимание приковывает изображение, от которого сложно оторваться.
Девушка с крыльями из воды. Они напоминают драконьи — огромные, изогнутые, переливающиеся мягким голубым светом, словно каждая капля живая. Потоки воды закручиваются спиралями, а в центре — яркое мерцание.
Я протягиваю руку, чтобы коснуться стены, но останавливаюсь.
Изображение завораживает и пугает одновременно.
Чуть ниже надпись: «Крылатая Сердца». Дальше часть текста стёрта.
— Кто она? — спрашиваю я.
— Драконорожденная, что повелевает водной стихией. Такие драконы некогда правили этим миром, мечтая о равновесии. Но на них началась безжалостная охота, истребившая почти всех.
Внутри всё холодеет. От рисунка веет чем-то древним и тревожным.
Я оглядываюсь
