Ребекка поудобнее устроилась в кресле.
– Кеннет рассказывал мне, что вы прошли с войсками через всю Португалию и Испанию. Не могу представить, как вам удалось выжить в таких условиях, да еще воспитывать ребенка.
– Иногда действительно было очень трудно, но моя дочь Эми выросла закаленной и приспособленной к невзгодам.
Катарина принялась рассказывать Ребекке разные случаи из ее походной жизни, которые сейчас казались смешными, но, судя по всему, в те времена ей было не до смеха.
Ребекка заметила, что ее хозяйка ни словом не обмолвилась о своем первом муже. Его как будто никогда не существовало, но зато с большим удовольствием рассказывала о Майкле и Кеннете.
– Как вы впервые встретились с Кеннетом? – спросила девушка.
– Мы ехали в багажном вагоне, когда эскадрон французской кавалерии атаковал нас. Нас с Эми отделили от остальной группы пленных и увезли с собой. Всю дорогу я размышляла, как мне незаметно вытащить пистолет из дорожной сумки, но так и не решилась. Когда я уже совсем потеряла надежду, появился Кеннет с отрядом солдат и отбил нас у французов. Для него это было обычное дело, но такое забыть уже нельзя. – Катарина задумчиво посмотрела на огонь в камине. – И это был не последний случай, когда ради нас он рисковал жизнью.
В голове Ребекки мелькнул сюжет новой картины: «Отважный воин и гордая красавица». Этот сюжет гораздо лучше, чем тот, который часто приходит ей в голову: «Робкая художница и герой войны».
– У вас была жизнь, полная приключений, – сказала Ребекка со вздохом. – Я даже не знаю, завидовать вам или благодарить Бога, что он отвел от меня такие тяжелые испытания.
– Лучше благодарите Бога, – ответила Катарина, наматывая на палец кисть своей шали. – Вам когда-нибудь приходилось видеть рисунки Кеннета?
– Чисто случайно. Он скрыл от меня, что умеет рисовать.
Катарина бросила на Ребекку быстрый взгляд.
– Мне очень нравятся его работы, но я слабо разбираюсь в искусстве. – В голосе Катарины звучал невысказанный вопрос.
– Он очень талантлив и самобытен, – ответила Ребекка. – Я начала давать ему уроки живописи, а именно техники работы маслом. Несмотря на то, что он поздно взялся за дело, из него может получиться отличный художник.
Лицо Катарины осветилось улыбкой.
– Я рада слышать это. Он всегда говорил, что его рисунки – всего лишь развлечение, но, думаю, в душе он настоящий художник и просто не любит говорить об этом с несведущими людьми.
Катарина была столь же отзывчива, сколь и прекрасна. Если Кеннет не влюблен в нее, то, по всей видимости, он черствый сухарь.
Напомнив себе, что она его наставница, а не возлюбленная, Ребекка попросила Катарину рассказать ей, как выглядел Брюссель перед битвой при Ватерлоо.
Что ни говори, а война – менее опасная тема для разговора, чем любовь.
Глава 15
Этой ночью Ребекка спала безмятежно. Встав утром, она решила спуститься в столовую, надеясь встретиться с Кеннетом. К ее разочарованию, он уже позавтракал и ушел. Решив, что она встретит его позже, Ребекка радостно улыбнулась.
Ребекка пила чай, когда в комнату с сияющим видом вплыла Лавиния. Для такого раннего утра она выглядела потрясающе. Ее присутствие в доме в столь ранний час означало, что она провела ночь с сэром Энтони. В этом не было ничего необычного, так как она часто оставалась на ночь, и Ребекка предпочитала этого не замечать. Ребекка налила ей чашку чая.
– Доброе утро, Лавиния. Тебе положить два кусочка сахара?
– Да. Спасибо. – Лавиния приняла чашку из рук Ребекки и сделала первый глоток. – Ты сегодня чудесно выглядишь, дорогая. По всей видимости, твоя работа продвигается успешно.
– Да, но не это является причиной моего хорошего настроения. Кеннет решил, что мне надо выезжать в свет, и пригласил меня на обед к своим боевым друзьям. – Ребекка застенчиво улыбнулась. – Несмотря на то, что я долго сопротивлялась и боялась ехать, вечер получился отличным. Я давно не получала такого удовольствия.
– С самой первой встречи я поняла, что Кеннет человек неглупый. – Лавиния подошла к буфету и положила себе на тарелку яйца всмятку и тосты. – Ты слишком засиделась дома.
Ребекка с удивлением посмотрела на Лавинию.
– Я думала, ты этого не замечаешь.
– И напрасно. Ты дочь самых близких мне людей, и меня беспокоит твое будущее, особенно после смерти Элен. Ты ведешь жизнь затворницы. – Лавиния постучала ложечкой по яйцу. – Я боялась заговорить с тобой об этом раньше. С твоим характером ты могла бы просто убить меня за то, что я вмешиваюсь в твою жизнь.
– Вполне возможно. Я не люблю, когда мне указывают, что делать.
В это время в столовую вошел дворецкий и положил перед Ребеккой конверт с затейливой печатью. Удивленная Ребекка вскрыла печать ножом и вытащила послание. Пробежав его глазами, она ахнула.
– Что-то неприятное? – спросила Лавиния, подняв взгляд от яйца.
– Не совсем, – ответила взволнованная Ребекка. – Это приглашение на бал у герцога и герцогини Кэндовер.
Брови Лавинии поползли вверх от удивления.
– Ты делаешь потрясающие успехи.
– Супруги, у которых мы обедали вчера вечером, – добрые друзья герцога и герцогини. Наверное, они порекомендовали им пригласить меня.
Ребекка еще раз пробежала глазами приглашение. Одно дело – тихий семейный обед, но чтобы пойти на бал в один из самых знатных домов Лондона?
По выражению лица Ребекки Лавиния поняла, что творится в ее душе.
– Не волнуйся, – сказала она. – Лучшей возможности начать выезжать в свет и не найти. Дом герцога – самое подходящее для этого место. Они никогда не приглашают слишком много гостей, чтобы не создавать толпу. Ты там прекрасно повеселишься и потанцуешь.
– Я не танцевала лет девять и уже успела забыть, как это делается. – Внезапно Ребекку осенила мысль: – Я откажусь под предлогом, что ношу траур по матери.
– Глупости, – оборвала ее Лавиния. – Прошло уже более полугода, и ты вполне можешь снять траур. Кроме того, тебе не обязательно танцевать. Лично я собираюсь беседовать с нужными мне людьми.
– Ты тоже идешь туда?
– Конечно. Я никогда не отказываюсь от приглашений Рафа. – Лавиния загадочно улыбнулась. – Мы знакомы с ним уже много лет. Ему нравятся такие слегка помешанные женщины, как я, но мне всегда казалось, что после его женитьбы мне откажут от дома. Мне следовало бы знать, что он никогда не женится на ханже. Тебе понравится его жена Марго.
Ребекке в голову впервые пришла мысль о том, что положение Лавинии весьма напоминает ее собственное.
– Прости мне мою бестактность, но у меня на языке так и вертится вопрос: как тебе удается везде быть принятой, если тебя считают… – Ребекка задумалась, стараясь смягчить свои слова, —…очень легкомысленной.
