Читаем без скачивания Призрак на палубе - Влад Виленов

Из воспоминаний выпускника Морского корпуса российского императорского флота (в советское время — ВВМУ имени М.В. Фрунзе, а ныне — Морской корпус имени Петра Великого) 1904 года капитана 1-го ранга Г. Графа:

«Огромное здание Морского корпуса выходило на набережную, между 11-й и 12-й линиями Васильевского острова и тянулось ещё далеко по этим линиям. Здание было старинное, освящённое веками, и трудно было даже себе представить, сколько воспитанников прошло через его стены и сделалось морскими офицерами. Конечно, как и все такие здания, оно имело свои легенды.

Запомнилась особенно одна, поразившая молодое воображение. Один кадет, кем-то подговорённый, должен был во время корпусного бала устроить покушение на чью-то жизнь. Для этого он предполагал забраться на чердак над столовой и там перепилить цепи, которые держали потолок, так как огромная столовая была совершенно без колонн. Очевидно, рассчитывали, что от колебаний, вызываемых большим количеством танцующих, потолок рухнет и погребёт под обломками всех находящихся в столовой. Но когда этот воспитанник забрался на чердак, то его кто-то обнаружил, потому что он забыл закрыть за собой входную дверь, которая обычно была на замке. Захваченный с поличным и немедленно арестованный, он в ту же ночь покончил с собой, и, по преданию, его призрак ежегодно, накануне 6 ноября бродил по чердаку над столовой. Не знаю, что в этой легенде правда, а что вымысел, но мы в неё верили и всегда стремились проверить, действительно ли призрак бродит по чердаку».

Остановимся ещё на призраках города морской славы России Севастополе. Судьба этого города настолько необычна, что любой человек, хотя бы раз побывавший в нём, на всю оставшуюся жизнь сохраняет в памяти неповторимое ощущение от встречи с ним. И это вовсе не случайно, ибо город этот, Севастополь, что в переводе с греческого означает «священный город». А потому в его жизни присутствует столько таинственного и необычного, что всё это не может быть простой случайностью.

История Севастополя включила в себя немало перипетий, а потому и доныне то там, то здесь появляются отголоски тех, прошлых лет и событий, появляются, чтобы кого-то предостерегать, кого-то вдохновлять, а кого-то просто пугать. Непостижимые и неуловимые, они возникают как бы из ничего, чтобы затем так же в никуда исчезнуть, доводя людей до смертного пота. Да иначе и быть не может, ибо имя им — призраки.

Самым старым из них, вероятно, следует считать призрак Лазаревских казарм, которые стоят на въезде на Корабельную сторону Севастополя. До революции в них размещался флотский экипаж, затем — учебный отряд. В настоящее время там расположился севастопольский филиал МГУ. Построенные задолго до Крымской войны, эти казармы и сегодня выглядят весьма внушительно. Когда после англо-французских бомбардировок казармы отстроили, живущие в них матросы стали замечать по ночам некие полупрозрачные фигуры, уныло бродящие по центральным коридорам. Фигур было три. Все они отличались не только по внешнему виду, но и по своему поведению. Так, один призрак, имевший на голове феску, выглядел очень несчастным, другой, с повязанным на шее платком, держался, наоборот, весьма надменно, а третий, с лихо закрученными вверх усами и маленькой клинообразной бородкой, отличался на редкость общительным характером, стараясь всегда подольше задержаться подле насмерть перепуганных моряков. Наблюдая за привидениями, моряки постепенно установили, что все три являются представителями флотов, осаждавших Севастополь в 1854–1855 годах. Особого вреда все три новых постояльца людям не причиняли, но их всё равно побаивались. Чтобы избавиться от нежелательного соседства, приглашали даже флотского священника, который, прочитав молитву, окропил помещения казарм святой водой. После этого призраки стали появляться реже, но всё равно не исчезли. Минула революция, Гражданская война, а они всё так же неприкаянно бродили по коридорам и лестницам огромных Лазаревских казарм. В годы господства воинствующего атеизма все три призрачных «оккупанта» приободрились, ибо вслух говорить о них было просто запрещено, и уже пугали по ночам не набожных унтер-офицеров, а вполне просвещённых комсомольцев. О призраках, впрочем, потихоньку говорили в матросских курилках, но официально что-то заявлять боялись. А затем была Вторая оборона Севастополя 1941–1942 годов, и вновь Лазаревские казармы были почти полностью разрушены. После войны оказалось, что из трёх потусторонних обитателей казарм «выжил» лишь один — француз. Остальные два бесследно исчезли. Кто-то говорил, что они не выдержали бомбёжек и самоликвидировались, другие — что они просто подались к себе на родину, разочаровавшись в местном житье-бытье. А вот «француза» видели якобы вплоть до 70-х годов. По крайней мере, о своей встрече с «французом» именно в те годы рассказал автору один из ветеранов Черноморского флота, а тогда — заместитель командира учебного отряда по тылу. Призрак, по его впечатлению, вёл себя при встречах с людьми весьма миролюбиво и даже застенчиво. В случае с заместителем по тылу он просто прошёл по каким-то своим делам в десятке шагов от офицера и исчез в тёмном углу казармы. Как знать, может, устав от одиночества, он в конце концов также подался в родные края, а может быть затаился где-нибудь на чердаке и изредка всё так же совершает обходы старинного здания, тоскуя по старым временам и компании «разъехавшихся» друзей.

Вообще, по рассказам старожилов Севастополя, в довоенном городе призраков было полным-полно. Свои собственные призраки имел Малахов курган, 4-й бастион (нынешний Исторический бульвар) и Братское кладбище. После Великой Отечественной войны все они куда-то подевались. Участники обороны Севастополя в 1941–1942 годах рассказывают, что тогда среди защитников города ходил упорный слух, что по ночам на линии обороны появляется сутулая фигура адмирала Нахимова, который обходит передовые позиции моряков, придирчиво вглядываясь в их лица, словно ища ответа на вопрос: устоят ли они под напором врага, выдержат ли? Говорили также, что после встречи с тенью адмирала у матросов и солдат появлялась уверенность в своих силах и готовность к свершению подвига во имя Родины.

Одним из весьма известных севастопольских призраков является, безусловно, «белый монах», обитающий на территории нынешнего музея-заповедника Херсонес, где в XIX – начале XX века располагался херсонесский Владимирский монастырь. Разговоров о нём ходит много, но конкретных фактов при этом весьма немного. Говорят, что некогда один из монахов купался и утонул в районе купальни. С тех пор, мол, и гуляет у среза воды. Появляется «белый монах» исключительно ночью и большей частью в районе знаменитого Херсонесского туманного колокола и старых монастырских купален. «Белым» его прозвали за белые одеяния, хотя монаху приличней было бы быть в чёрном. Но у привидений свои пристрастия. «Белый монах» часто пугает влюблённых и ночных купальщиков, но в целом он достаточно миролюбив. Хотя один момент, связанный с ним, всё же несколько настораживает. Дело в том, что участок каменистого пляжа, примыкающий к бывшей монастырской купальне, пользуется у местных жителей дурной славой. Не проходит года, чтобы там кто-нибудь не утонул, и это несмотря на явное мелководье! Но виноват ли в этом гуляющий по берегу «белый монах», неизвестно. Может быть, и виновен, а может, и нет, ведь тонут-то днём, а он прогуливается исключительно по ночам.

И всё же самым знаменитым из сегодняшних призраков города является призрак мыса Фиолент. О нём рассказывают целые легенды, о нём пишут местные газеты, публикуют леденящие душу повествования очевидцев. Опасаясь его, люди стараются лишний раз не ходить в местах его обитания.

Мыс Фиолент расположен в 10 километрах от города, в нынешней дачной зоне. Внешне мыс впечатляет: почти 100-метровая скала, о которую бьются волны; под стать мрачному мысу и окружающие берега, от которых буквально веет тайной. Согласно древнегреческим мифам, именно здесь приносила в жертву таврским богам пленников несчастная Ифигения. Храм её ищут и не могут найти до сих пор… Как знать, может с тех далёких времён и осталось за этой землёй некое древнее проклятье?

В отношении внешнего вида призрака мыса Фиолент показания очевидцев расходятся. Если одним он являлся в виде огромной человеческой фигуры со зверским выражением лица, то другим — в виде светящегося столба, быстро перемещающегося вдоль берега. В ряде случаев призрак Фиолента никому не мешал и ни на кого не нападал, однако есть свидетельства, что порой он бывает агрессивен. Причём однажды это были сразу несколько матросов, охранявших военный объект. Он по какой-то причине погнался за ними и те едва успели закрыться в караулке. Говорят, что и львиная доля происшествий, связанных с несчастными случаями, когда люди вроде бы ни с того ни с сего срывались с многометровых скал и разбивались насмерть о прибрежные камни, связаны именно с призраком. Местные дачники откровенно побаиваются призрака.