не пострадает. Никто из тех, кто дорог каждому из вас. Ты знаешь третий протокол не хуже меня. Я даю тебе шесть часов на размышление, начиная с этой минуты, — и Йенсен отключился.
— Коннор, мне нужно к жене. Я хочу выйти. — Это сказал рыжий Макс.
— Посмотрите, — Хоган приглашающе махнул рукой и распахнул одну из дверей. Я прошла вслед за ним в маленькую комнату, на стенах которой висело несколько мониторов. По всему периметру больницы были возведены заграждения, как на всей границе Кварты. Мы были отгорожены и заперты в своем небольшом пространстве.
— Что такое третий протокол, Коннор? — тихо спросила я, глядя на Хогана. Я стояла к нему совсем близко в маленькой комнате. Машинально я отметила, что его виски стали почти седыми за последний месяц.
— Согласно третьему протоколу, при обнаружении неизвестного вируса носитель и его окружение должны быть уничтожены, — ответил он.
* * *
— Что делать будем, Коннор? — спросил Патрик.
— У нас еще есть время, — ответил Хоган. — Я передал сообщение всем главам других поселений, связался с безопасниками Примы и Терции, которых лично знаю. Они сейчас совещаются. Я жду их ответа.
В это время его браслет опять завибрировал. Хоган включил его, и мы снова услышали голос Йенсена.
— Коннор, я хочу поговорить с людьми, объяснить ситуацию и дать им необходимые гарантии. Хочу, чтобы они сейчас слышали меня.
— Они тебя сейчас и услышат, и увидят, — сказал Хоган, выйдя в холл, где сидели люди.
Он нажал кнопку, и на стене засветился большой монитор. Я увидела лицо Йенсена.
— Добрый день, я хочу поговорить со всеми вами, а не только с Коннором, — сказал Йенсен.
— Ты думаешь, день добрый, Петер? — насмешливо сказала Элизабет Сноу.
Йенсен нашел ее взглядом и заговорил:
— А, это вы, миссис Сноу. Кажется, вашему бойфренду Чарльзу Брайтону какое-то время придется поскучать. Я не думаю, что он долго будет безутешным. Скоро он найдет себе более молодую и привлекательную особу. Такова жизнь. Я подозреваю, Элизабет, что вы не всегда были честны со мной, поэтому не особо буду горевать по вам. Я не жалею тех, кто лжет мне, и уж вам это прекрасно известно. Вы ведь были хорошими приятельницами с доктором Левски. Я уверен, вы были осведомлены, что она осмелилась сделать аборт моей дочери Иде, несмотря на запреты.
— Иди ты, Йенсен, — ответила Элизабет. — Буду только рада, что никогда больше не увижу твою ханжескую рожу!
Не уверена, что он расслышал эти слова.
Йенсен перевел взгляд на сидящего рядом с Элизабет Эвана.
— Эван, не ожидал от тебя, — мне показалось, что голос Йенсена смягчился и стал грустным. — Я ведь воспитывал тебя как своего собственного сына. Я доверял тебе вплоть до последних дней. Я понимаю, ты бы не смог потом заменить меня и стать главой Кварты, потому что ты годишься только на то, чтобы не думая, исполнять приказы других. Мои или Хогана, неважно. Ты изменился, когда стал встречаться с этой Ритой Шелби. На Земле она была воровкой и спала с собственным отчимом, чтобы добыть денег на дешевые наркотики. Конечно, она тебе не рассказывала об этом. Эван, никогда не верь женщинам. Они лгут. Мне жаль тебя, ты бы успел много сделать для Кварты.
Йенсен посмотрел на рыжего Макса.
— А ты, Макс Портман, должен сейчас думать о своей беременной жене. После стольких выкидышей он смогла забеременеть. Как сказал бы муж миссис Пирсон, свершилось чудо Божье. Надеюсь, он будет молиться за всех вас.
По впалым щекам Наоми потекли слезы, она придерживала рукой живот. Я осторожно взяла ее за руку.
— А вот вас, миссис Пирсон, мне по-настоящему жалко. Вы просто оказались не в том месте и не в то время. Вполне возможно, вы просто пострадаете за грехи других людей. Например, мужа и ваших сыновей. Знаете, Наоми, почему-то я думаю, что им есть что рассказать о том, кто повесил Берта Хайнца. Как и Паулю Беку. Это просто моя интуиция, а я привык ей доверять, миссис Пирсон.
Наоми всхлипывала, давясь слезами.
Йенсен выцепил взглядом меня.
— Миссис Эклз, я был рад принять в Кварту одинокую женщину, не побоявшуюся прилететь на Сантьерру с четырьмя родными детьми и приемной дочерью. Вы отличная мать, Кэтрин, и должны сейчас думать о будущем детей. Ваши дети вас ждут прямо сейчас, у выходы из больницы.
Затем Йенсен вгляделся в Дугласа Стюарта.
— Доктор Стюарт, вы кажетесь мне практичным и разумным человеком. Я удвою сумму вашего вознаграждения после окончания контракта. Через девять лет вы станете очень богатым человеком, что порадует вашу вечно всем недовольную супругу.
Он перевел взгляд на Хогана.
— Коннор, ты должен убедить людей выйти и сдаться. Я оставил тебя на своем посту после того случая с Терезой. Теперь понимаю, что это была моя большая ошибка. Мы увезем вас в лабораторию за пределы Кварты. Лучшие врачи Сантьерры обследуют вас и, если ничего не обнаружат, вы вернетесь обратно в свои семьи. Вы должны думать о безопасности других людей. Клянусь, если вы выйдете сами, то ваши близкие не пострадают при любом повороте событий. Если нет, то я обещаю, что всех ваших близких отправлю в Сексту. Там нет никаких законов. Женщины будут там рожать, пока не состарятся, мужчины работать на шахтах. Дети тоже там взрослеют очень быстро. Подумайте об этом, у вас осталось пять с половиной часов.
Йенсен отключился.
На несколько секунд повисло напряженное молчание.
— Что вы все об этом думаете? — спросил Дуглас Стюарт. По его лицу катился пот, хотя было достаточно прохладно.
— Я никогда не слышал про какую-то секретную лабораторию на Сантьерре, — добавил он.
— Он хочет нас сломать, — сказал Эван.
— Лично я не верю ни одному слову Йенсена насчет каких-то лабораторий, куда нас отправят, — сказала Элизабет. — Я думаю, нас попросту уничтожат.
Наоми Пирсон заплакала.
— Но в нашей крови доктор ничего не обнаружил, — сказал рыжий Макс. Нам ничего не сделают, подержат в лаборатории и отпустят. Мы должны выйти отсюда на условиях Йенсена. Я хочу выйти, Коннор! — Макс уже орал. Его лицо покраснело от злости.
— У меня тоже семья, —сказал Патрик. — Я тоже хочу выйти сейчас.
— Ваше мнение, Кэтрин? — Коннор посмотрел на меня.
— Я
