Это точно не от выстрелов.
Между убежать отсюда и понять в чём дело я всё же поддался любопытству, которое сгубило уже не одного человека. Поддался, так как не видел нигде опасности, позабыв о том, что если ты не видишь опасность, это не значит, что она не видит тебя.
Подойдя ближе, я присел над трупом, аккуратно повернув голову в бок, чтоб получше разглядеть. И практически сразу обнаружил причину крови на шее. Какая-то рана, едва заметная, которая была скрыта коркой крови. Если немного приглядеться, то было видно дырку, как от спицы или чего-то похожего.
И…
Нет, здесь не одна дырка от спицы, здесь целых две, будто на него напал вампир.
Сердце мгновенно дало ход от испуга, ударив кровью в виски, от чего я почувствовал жар на лице. И первой мыслью от такой реакции было рефлекторное желание броситься и бежать сломя голову куда глаза глядят.
Я уже довольно тесно познакомился с миром за пределом человеческого взгляда, чтоб не списать это на розыгрыш или что-то иное. Если ты видишь здесь что-то, то так оно и есть. Ведь как когда-то сказал Малу, здесь иногда происходят странные и страшные вещи. Видимо, это была одна из них.
Этот город проклят. Проклят быть таким густонаселённым, почему среди стольких миллионов людей здесь могут затеряться куда более опасные, похожие на нас, но всё же другие люди.
Как в грязной густонаселённой комнате неизбежно возникнет инфекция, которая будет заражать людей, так и здесь возникнет от переизбытка людей что-нибудь, что начнёт жить своей жизнью и убивать людей.
А может оно не возникало, может оно было всегда, но приехало туда, где от пропажи или смерти нескольких человек не будет столько паники, как в маленьком городке. Подумаешь, пропадёт или умрёт странной смертью несколько человек, когда в городе от пули мрут в два раза больше. Никто не обратит внимания, этот случай затеряется среди остальных трупов.
А если кто и обратит, то может просто так же сгинуть на этих тёмных улочках.
Но мне, видимо, везло с этим делом. Один раз заглянешь за предел человеческого кругозора, и всегда будешь сталкиваться с этим или видеть то, что там было, есть и будет всегда.
Да и кто сказал, что это невозможно? Учёные? Они до сих пор не могут понять происхождение импульса и почему происходят приступы, уносящие жизни тысяч детей, а иногда, как в моём случае, людей. Тогда как им можно верить в том, что есть, а чего нет?
Я окинул взглядом комнату. Надо было найти тот самый кейс, который он должен был сюда доставить. Пусть страх и желание выскочить из квартиры были просто неописуемо сильными, но понимание, что вернись я без него, и стану таким же холодным, как и это тело, подбадривало меня задержаться и сделать всё как надо. В крайнем случае, будь здесь кто, я бы стал похожим на него уже раз сто.
Я методично начал обыскивать квартиру, стараясь ничего не трогать руками, а если чего-то и касался, то сразу протирал своим рукавом. Если бы знал, прихватил бы перчатки для такого дела. Предварительно закрыл ещё и дверь, чтоб никакой житель или кто похуже не заглянул сюда.
Поиски заняли у меня от силы минут десять, после чего я наконец нашёл то, что искал, за тумбочкой в спальне, обставленной в стиле прошлых эпох. Если эта квартира была съёмной, то наверняка принадлежала какой-нибудь бабушке. Об этом говорили как старые допотопные тумбочки, сохранившие своё очарование, так и всевозможные картины, вазы и другие украшения, которые не встретишь в современной квартире. Здесь было так уютно и мило, что становилось жутко, будто угодил в пряничный домик…
Мерзко и жутко, по правде говоря.
Что касается кейса, то им оказался обычный потрёпанный чемодан, в котором обнаружилось три мешка с кокаином. На вес каждый был по килограмму. Средняя цена всего этого товара сильно разнилась от места к месту, потому здесь могло быть как шестьдесят тысяч долларов, так и все шестьсот, вопрос стоял лишь в том, как и где ты это реализуешь.
Если продавать в Нижнем городе конкретно на улице, как кладмен или уличный торговец, что никто не даст тебе сделать, то можно было навариться на плюс-минус восемьдесят тысяч за килограмм. Или продать конкретно дилеру и получить за кило по двадцать — двадцать пять тысяч.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В других городах, тот же самый Ханкск, можно было получить гораздо больше — если продавать самому, то могло доходить до ста — ста двадцати тысяч за кило — подразумевается по сто двадцать долларов за стандартную дозу в один грамм. Или же сбагрить сразу дилеру за плюс-минус сорок.
Разброс цен мог быть колоссальным от места к месту. Чем сложнее доставить или чем богаче район, тем дороже. Как пример, даже в Нижнем и Верхнем городе цены на улицах разнились очень сильно, хотя один Сильверсайд. Один килограмм здесь стоил восемьдесят тысяч долларов, а там сто двадцать, а иногда и больше. И разница в том, что здесь просто зарабатывают меньше, доход меньше, а люди, живущие в Верхнем городе, не будут ради лишних сорока баксов рисковать и ехать сюда.
Теперь можно представить, за сколько можно продать в других городах, которые тоже богатые, но доставить сложнее, плюс его всегда разбавляют, что ещё в плюс стоимости.
Но я очень сомневаюсь, что кто-то будет сам продавать этот товар как кладмен или уличный торговец. А продав дилеру… проблемы, которые ты наживёшь себе, просто не стоят этих даже пусть восьмидесяти тысяч долларов.
Кстати говоря…
Я задумчиво подбросил в руке мешок кокаина.
А ведь верно, обворовать наркокартель на три килограмма кокаина и попытаться скрыться с ним немного странно, это как минимум. Если это был дилер участка, то через него проходят абсолютно все деньги доверенного ему участка, которые он собирает с клиентов и уличных торговцев наркотиками, после чего их забирают.
«Человек решил кинуть нас и скрыться, забрав товар с собой», — вот что сказал Бурый. То есть он пояснил, за что хотят убить его, хотя мог промолчать. Кладмену и уличному торговцу столько не получить. Такие относительно крупные партии имеет только дилер.
Если бы это был какой-нибудь вор, то речи о том, что он вдруг решил кого-то кинуть, не было — Бурый бы сказал, что тот-то обокрал его. Но он сказал, что решил именно кинуть, обмануть. Следовательно, со мной в квартире сейчас, по идее, лежит дилер с товаром.
Плевать, по какой причине он решил скрыться, куда важнее, почему он не прихватил с собой вместо наркотиков деньги? Кокаин даже не краденое золото, его же надо ещё реализовать где-нибудь, а получишь всего тысяч сто двадцать за три килограмма. Триста тысяч долларов весят три килограмма, их бы прихватить было бы гораздо выгоднее.
Ладно, денег не было, тогда почему так мало украл? Мог бы взять больше наркотиков, если уж собирался бежать и сбывать его. Хорошо, допусти даже то, что и не было больше товара, а бежать надо было срочно. Тогда почему он вообще до сих пор в городе?
Что-то здесь было не чисто, и я не мог понять, что же именно. С какой-то стороны идёт конкретный наёб, и если смысла Бурому обманывать нет, по крайней мере я не вижу, то вот его боссу…
Мои мысли прервал стук в дверь. Настойчивый и совсем не скромный. Так стучат или соседи, которых топят, или люди, знающие, куда идут.
— Твою мать… — пробормотал я, быстро закинув пакет обратно в чемодан, после чего быстро вышел в зал.
Очень медленно подошёл к двери, стараясь не шуметь, уже с пистолетом наготове и посмотрел в глазок.
С другой стороны стояло три человека, по крайней мере именно столько я смог насчитать. Одетые в кепки, кофты и куртки определённого цвета с цепями, которых хватило бы, чтобы отправить их на дно без камня на шее.
Из банды, но из какой конкретно, я сказать не мог. Пока не мог их различить, хотя каждая имела свой цвет. В этот момент один из них вновь постучался в дверь, недовольно ругнувшись:
— Блять, он там уснул? Заебали, бегаем за товаром, как шавки, в этот район.
Я медленно отступил от двери.
Надо было сваливать, и очень быстро. Покинув коридор, я сразу вышел на кухню, что располагалась как раз на углу здания, и открыл окно. Выглянул осторожно наружу, огляделся в поисках ещё членов банд, после чего нашёл свой запасной выход.
