свертков, обхватив все руками. Опять собака, лыжи, ящики и мешки летят в открытые двери. Сам охотник в шинельного сукна куртке одичавшими глазами оглядывает всех, словно не верит, что снова среди людей. «Ребята, дайте я вас всех обниму!» Хлопанье по спине, соленые шутки, угощение табаком. Четыре месяца – довольно для человека, чтобы остро затосковать по дому, по человеческому голосу…
Еще один в серой суконной куртке. Великан. Сплоховал с укладкой вещей. Легкий мешок, возможно как раз с соболиными шкурками, стремительная поземка понесла, понесла… Остановился мешок у кромки кустов. Больно видеть: охотник не идет, а плывет, утопая по самые плечи в снегу, к унесенной поклаже. Мы ничем не можем ему помочь, не можем уменьшить ветер – вертолет висит над снежной подушкой. «Бывает. Не в первый раз», – успокаивает всех охотовед. И правда, все образовалось. Великан швыряет в машину злополучный мешок, подсаживает собак и следом за ними ставит сколоченный из тонких кедровых плах ящик. «Угадайте – что?» Открывает крышку. В ящике семь черно-белых толстых щенят. «Вика и Карабас нагуляли».
Без приключений, точно по графику опустились в тринадцати таежных точках. Вертолет забит грузом от пола до потолка. Тесно так, что последние двадцать минут полета я стою на одной ноге.
– Вот и опустела тайга, – говорит задумчиво Ерофей, глядя на плывущие вдоль Абакана заснеженные ельники. Но спохватывается: – Как же опустела, не опустела…
Не договаривает, знает: я вполне понимаю, что он хочет сказать.
P. S. Этот «отчет» был уже подготовлен к печати, когда пришло опубликованное газетами сообщение: «Агафья Лыкова подала сигнал SOS…» Далее говорилось о ее болезнях и о том, что вертолет из-за дороговизны лететь не может. Я подумал: случилось то, что должно было случиться. Но по какой причине Агафья «дернула за веревочку»? Что-то серьезное или дитя тайги, не ведая о наших житейских трудностях, без крайней нужды потянулось к сигналу. Обеспокоенный, я позвонил в Абакан Николаю Николаевичу Савушкину. Он ответил через два часа: «В абаканском порту сказали: „Никакого сигнала бедствия по спутниковой связи не проходило“». Остается только гадать, где зародилась тревожная весть и имеет ли к ней отношение Агафья.
Март 1993 г.
Долгое ожидание
Телеграмма Николая Николаевича Савушкина была короткой: «В Хакасии жара. Начинают гореть леса. Возможно патрулирование вертолета. Если сможешь, вылетай немедленно». Немедленно я и вылетел, очутившись после мокрой холодной Москвы в пекле, какого не знал и в Африке, – в тени 36!
15 июня патрульный вертолет полетел над наиболее ценными кедрачами, пропиленными Абаканским каньоном. Маршрут знакомый. Узнаю каменистые сопки с остатками снега с северной стороны. Изумрудная летняя зелень распадков прошита белыми нитками пенистых речек – Абакан принимает талую воду хребтов. Потоки встречного воздуха несут в нутро вертолета прохладу. Но вот примета – там внизу жарко: три оленя выбрались на вершину хребта и стоят на «половичке» тающего снега – охлаждаются.
Человек пришлый в этих диких, безлюдных местах чувствует себя неуверенно. А для Лыковых тайга была родным домом
Умерших хоронили вблизи жилья, на краю огорода. В память о них оставались кресты на могилах и нательные крестики. Это крест Дмитрия, искусно вырезанный из податливой древесины кедра
Изначальная изба Лыковых у реки Еринат с 45-го года, когда Лыковы удалились в тайник, много лет пустовала. Какой-то охотник, уже с появлением геологов, разобрал избу, опилил подгнившие бревна и сделал себе зимовье. Агафья с отцом решили, перебравшись на «старое» место, в ней зимовать. Выручили лесные пожарные, в две недели соорудившие новую хижину
Многие годы главным покровителем Лыковых был начальник лесного ведомства Хакасии Николай Николаевич Савушкин. Благодарная Агафья относилась к нему с обожанием, разговор с этим гостем был для нее всегда праздником
Встреча с людьми произвела революцию в жизни таежников. Свеча упразднила лучину, резиновые сапоги заменили промокавшие бродни, козье молоко излечило болезни кишечника, узнали Лыковы вкус настоящего хлеба, появилось у них много всякой одежды, посуды. Особую радость Агафье и старику доставлял электрических фонарик, нажал кнопку – и вот он, свет
Не счесть всего, что появилось в избе и на «складах» у Лыковых: запасы соли, туесок с медом, новые топоры, пилы, проволока, гвозди, будившие по утрам часы, доски, сваренная из железа печка, мешочки с сушеными фруктами и семенами, одеяла, подушки, кирка, лопаты, спички, даже барометр… «Людей Бог нам послал…» – сказала как-то Агафья
После рассказа о Лыковых в «Комсомольской правде» (1982) объявились их родственники, считавшие семью погибшей. Позвали к себе на житье, но отец с дочерью отказались. Родственники стали изредка появляться тут с разными подношениями, главным образом медом и маслом. Это были истинные «кержаки» – бородатые, закаленные жизнью, упрямые… Верхний снимок родни сделан в поселке Килинск (Горная Шория)
Обилие даров не избавило Лыковых от необходимости в поте лица трудиться. На верхнем снимке видим мы радость Карпа Осиповича – испытывая дареную одностволку, он не промахнулся, стрельнув по берестяной мишени. «Значит, могу и медведя пужать…» А внизу установка ловушек на рыбу
Множеством разных семян для огорода одарили Агафью. Теперь было что запасать на зиму. Особую радость доставили таежнице огурцы и морковка – ранее эти овощи она не пробовала
Ниже по Абакану есть местечко Горячие Ключи. Сюда зимой прилетают лечиться охотники и шахтеры. Агафья тоже лечила свои «ревматизмы». Однажды мы появились с ней на Ключах летом. То, что увидели, разумеется, укрепило в мыслях ее: «Мир грешен»
Таежная одиссея Лыковых вызвала большой интерес не только в нашей стране. Книжка «Таежный тупик» издана на восьми языках. В Париже ее издали три раза. И всюду горячо обсуждалась эта «почти фантастическая» человеческая история. Во Франции обсуждению книги был посвящен «круглый стол» на телевидении, в Швеции образован читательский клуб «Агафья»… На верхнем снимке – витрина книжного магазина в Париже. А нижняя фотография свидетельствует: Агафье не безразлично, что в книжке о ней написано
Уже более двенадцати лет раз или два в год я навещаю Агафью. Сначала мой взгляд обращен был в прошлое: как жили Лыковы? Как выжили? Потом интересно стало наблюдать, как менялась их жизнь, как впитывали они все, что их теперь окружало
В каждый прилет – разговоры, расспросы, обсуждение новостей, радостей и тревог. А на прощание – раздача автографов. Агафья хорошо знает эту слабость людей. Пишет «печатными» буквами всякие пожелания на бумаге, на бересте, на снимках и туесах
Сейчас вертолеты на Еринате появляются редко. Тем дороже для Агафьи каждая встреча. Иных посетителей приходится переводить через бурную речку таким вот образом
Верхняя фотография была сделана в 1982
