«Надеюсь, ты собираешь вещи. Билеты в Москву куплены на понедельник на восемь вечера. Ты сядешь на этот чёртов самолёт, даже если мне придётся тащить тебя за волосы через весь Манхеттен. Не заставляй меня разыгрывать карту твоего преступного прошлого. Ты — моя. Навсегда. Я найду тебя, куда бы ты не спряталась, поэтому даже не пытайся. Просто смирись с моей победой. Чем быстрее ты примешь это, тем лучше.»
Твою мать! Сразу полез в электронную почту и увидел письмо с квитанцией о покупке билетов. Какого хрена я это сделал? Думал же совсем о другом!
Мне нужно с ней поговорить. Пусть это будет наш последний разговор, но он нам нужен.
Встал и начал ходить взад-вперёд по комнате. Уверен, она не захочет меня видеть. Она меня ненавидит и боится. Не могу её в этом винить. Стоит людям познакомиться с этой неприглядной стороной моей личности, как они бегут без оглядки. Я должен был давно смириться с тем, что никто и никогда не сможет меня полюбить. Я проклят и приговорён провести жизнь в одиночестве. Мне нужно поскорее взять себя в руки и принять положение вещей. Чудовище остаётся чудовищем, неважно сколько раз его поцелует красавица. Принца на белом коне из меня точно не сделаешь.
Я продолжал размышлять о том, что должен сказать Кире. Мной внезапно овладела трусливая нерешительность. Я никогда не любил разговоры по телефону. А тем более такие важные. Такому человеку, как я, не склонному к эмпатии, достаточно трудно определить состояние собеседника, не глядя в его лицо. Наш разговор должен состояться лично. Но что я ей скажу? Как буду смотреть в её глаза?
Я всё медлил и медлил. Чтобы хоть как-то успокоиться я решил уединиться в кабинете. Мой новый роман был почти окончен. Никак не мог написать последние главы. Как и всегда, конец вышел непредсказуемый. Никакого «жили долго и счастливо», как, впрочем, и бывает в жизни. Я так надеялся, что в этот раз драма и реализм уйдут из моего повествования. Но, видимо, мои горькие книги никогда не смогут порадовать наивного читателя.
Я долго работал. Изливая на бумаге свои страхи, свою боль, я будто очищался внутренне. Творчество заменяло мне походы к психотерапевту. Оно вносило стройность и порядок в мои хаотичные мысли. Я был будто тюбик зубной пасты, на который, по неосторожности, надавили слишком сильно. Однако вместо белой свежести из меня лезла наружу тьма. Обильно извергал её, облекая в слова, опустошая своё захламлённое сознание в надежде пролить свет на беспорядок, скопившийся в моей душе.
После наступления сумерек я вдруг начал испытывать смутное беспокойство. Как человек, идущий по ночному гетто, и нервно озирающийся по сторонам. В каждом шорохе мне виделась скрытая угроза. Однако, не находя подтверждения своим таинственным страхам, я просто продолжал идти вперёд.
Примерно в десять вечера я не выдержал и отправил Кире сообщение.
Я: «Нам надо поговорить».
Ответа не последовало.
Я: «Я понимаю, что ты не хочешь больше меня знать. Просто напиши, что ты в порядке.»
Понятно, что она была совсем не в порядке после того, как я трусливо сбежал от неё вчера. Оставил одну. Эта мысль не давала мне покоя. Старался отогнать от себя навязчивые образы Киры, продолжающей сидеть в одиночестве на холодном полу. Там была Лия. Она должна была о ней позаботиться. Ведь должна же?
Набрал номер Киры, но ответа не было. Телефон не был отключен. Гудок шёл, но она не брала трубку. Около часа я звонил без остановки. Почему она его не отключает? Так я хотя бы понял, что ей надоели мои попытки достучаться до неё.
В голову стали лезть самые страшные мысли. Быть может, она не в себе? До сих пор не в состоянии трезво мыслить? Или просто изводит меня молчанием? Или… я весь похолодел, когда подумал, что она могла что-то с собой сделать. Услужливое воображение тут же подкинуло мне образ её хрупкого бездыханного тела. О, Боже! Только не это!
Я быстро собрался и поехал в одно единственное место, где, как мне казалось, она могла быть. Я поехал к Лие. Мне казалось, что такси тащится слишком медленно, и я несколько раз нетерпеливо рычал на водителя, заставляя ехать быстрее. Нужно срочно удостовериться. Убедиться, что я в очередной раз ошибаюсь.
Как только такси остановилось, я выпрыгнул из него. Не дождавшись лифта, я взбежал на четвёртый этаж по лестнице. Было двенадцать часов ночи. Надеялся, что они обе мирно спят. Я звонил в дверь раз пять и громко стучал, пока не услышал, как кто-то подходит к двери с другой стороны.
— Уходи немедленно! — услышал я хмурый заспанный голос Лии.
— Просто скажи мне, что с ней всё в порядке. — задыхаясь от быстрого бега произнёс я.
— С ней всё не в порядке! Уходи!
— Она тут? Позови её.
— Её здесь нет. В тебе вообще нет чувства стыда? — Лия начала кричать на меня. — Какого чёрта ты пришёл после всего, что натворил?!
— Мне нужно удостовериться, что она не навредит себе. — отчаянно выпалил я.
— Не навредит больше, чем ты? — язвительно заметила девушка.
— Нам нужно поговорить.
— Вам не о чем говорить! Уходи! Придурок… — Я слышал, как Лия громко нецензурно ругается за дверью.
— Пожалуйста! — взмолился я. — Скажи, где она, и я уйду.
Я был жалок. Сам не понимал, зачем мне в первом часу ночи так отчаянно необходимо увидеть Киру. Но я ничего не мог поделать с липким страхом, сжимавшим меня изнутри.
Лия, видимо, ушла обратно в спальню, или просто не хотела мне отвечать. Какое-то время я ещё стучал в дверь. В отчаянии я даже несколько раз пнул её ногой. Но это было бесполезно. Тогда я сел на пол. Прямо тут под дверью. Взял в руки телефон и стал беспрерывно набирать номер Киры.
После сорока минут постоянных гудков внезапно мне ответили.
— Здарова! — услышал я трубке пьяный мужской голос.
— Ты кто такой?! — Страх стократно усилился, когда я представил, что Кира могла попасть в беду. — Если ты сейчас же не позовёшь к телефону девушку, которой принадлежит этот телефон, то я найду тебя и собственноручно прибью!
— Слышь, ты чё такой дерзкий? — этот ушлёпок еле ворочал языком. Он явно был обдолбан.
— Ты слышал, что я тебе сказал, урод? ГДЕ ДЕВУШКА? — я пытался говорить медленно, с паузами, чтобы мои слова доходили до его одурманенного сознания. Пусть скажет, что просто нашёл её телефон на улице! Господи, если ты есть, пожалуйста!
— Да тут твоя баба, не кипятись, мужик. — Я слышал, как кто-то смеётся на другом конце. Неужели Кира сейчас рядом с ними? Что происходит?
— Ты кто, твою мать?! — не сдерживаясь, я заорал в трубку.
— Кто я? — он затянулся и слегка откашлявшись продолжил. — Да я тебе, можно сказать, жизнь спасаю. Цыпа твоя решила тебя прибить, понял?
Да что он несёт? Какой-то бред… Он просто обдолбанный наркоша, который каким-то образом завладел телефоном Киры.
— Хватит нести свою пьяную херню. — сказал я, пытаясь унять рвущееся наружу сердце. — Скажи, где она. Я сейчас приеду.
— Да я реально базарю! — не унимался мужик. — Хош, я тебе видос скину, раз не веришь на слово? Щас скину, погодь — он ненадолго прекратил разговор, и через минуту я почувствовал, как вибрирует телефон от входящего сообщения.
Меня раздирало от желания сейчас же отключиться и посмотреть видео. Вдруг с ней что-то случилось? Вдруг они что-то с ней сделали?
— Говори сейчас же, где она находится! — орал я.
Но мой собеседник не обратил никакого внимания ни на мои слова, ни на мой резкий тон.
— Но ты не боись, мужик, мы с ней разберёмся сами. Отработает бабло, потом отпустим. Всё норм будет, братан. — произнёс он и, не давая я мне больше сказать ни слова, отключился.
Да что происходит, твою мать?! Дрожащими от негодования руками я открываю присланное сообщение. Вижу крупным планом лицо Киры.
