В период вынужденного бездействия Брин ставил эксперименты над стеклянными болтами. В первое время после возвращения его мучил вопрос, почему Роу не отнял у него такие опасные игрушки, но после пары пробных выстрелов стекольщик понял что к чему. Рожденные из магии Айнен и Эринан, эти болты обретали особую прочность только рядом с ними. Теперь, когда колдуний не было рядом, стекло потеряло свои удивительные свойства и рассыпалось в десятке шагов от стекольщика. Выстрел таким болтом был скорее непредсказуемым, чем опасным: половину пути стекло преодолевало в виде облака осколков, которые осыпались на землю от малейшего дуновения ветра. Брину пришлось похоронить мечту когда-нибудь пригвоздить своего повелителя к трону выстрелом из арбалета, но оставшиеся болты стекольщик все-таки сохранил.
Он с завистью наблюдал за снующими от замка и обратно всадниками, которых Ледяной Король отправлял с поручениями. А людей день ото дня не становилось меньше. Только гонцы лорда редко покидали замок; хозяин прибег к крайним мерам и теперь отдавал приказы своим шпионам напрямую: с помощью магии. Брин поморщился, вспоминая, насколько жутко получать такие приказы. Он сам до конца не понимал, каким образом Роу удается проникать в его сознание, ведь разум стекольщика так же невосприимчив к магии, как и его тело. Но Ледяной Король был старым и хитрым магом, и, хоть он и не мог воздействовать на Брина напрямую, лазейку в способностях стекольщика он все же отыскал. Наемнику грело душу только то, что Роу по-прежнему опасался остальных его собратьев, сохраняя предельную бдительность, когда поблизости появлялись другие стекольщики. Пусть Брин и попал в ловушку, но потрепанная честь убийц магов не была потеряна. И Ледяной Король, невзирая на свои могущество, силу и хитрость, оставался смертным.
Сам стекольщик тоже несколько раз пытался нанять убийцу, чтобы поквитаться со своим господином, но в обществе наемников его ненавидели и считали предателем. Брин не мог винить остальных стекольщиков за такое отношение, но при встрече с собратьями по ремеслу начинал чувствовать себя еще более слабым и одиноким, чем обычно, а потому постепенно свел такие контакты к минимуму. В конце концов, деньги помогали собирать информацию не хуже, чем личные встречи.
Но сейчас, когда все распоряжения были розданы и больше ничего не оставалось делать, Брин сходил с ума от бездействия. Он боялся, что, когда развеется радость от неудачи Роу, с ней исчезнут и остатки смелости, которые все это время подталкивали его на авантюры.
Айнен лежала на поверхности воды и смотрела в небо. Откуда-то сбоку раздавался ритмичный свист. Она знала этот звук с детства – это лопасти мельницы поймали ветер и начали свое вращение. Колдунья попробовала выбраться из пруда, но тело отяжелело и не слушалось. Волны медленно относили ее к центру водоема, а она ничего не могла сделать. Ею овладело чувство беспомощности и какого-то вялого безразличия. Небо над головой приобрело оттенок ежевики, загорелись первые звезды. Лопасти мельницы продолжали со свистом рассекать воздух. Айнен казалось, что она слышит скрежет жерновов, перемалывающих зерно в муку. Стрекотали сверчки. Внезапно вечернюю гармонию звуков взрезал пронзительный женский крик, который длился и длился. Айнен дернулась, пытаясь совладать со своим телом, собрала всю волю в кулак, но ей удалось только слегка развернуть голову на звук. Крик резко стих, и послышалась какая-то возня, перемежающаяся мужским смехом и грубыми окриками. Колдунья напрягла каждый мускул, всем своим существом потянулась к берегу, на котором стояла мельница, чтобы спасти, уберечь, предотвратить, но мышцы казались стальными и отказывались подчиняться. Раздался еще один крик, на этот раз мужской, за ним последовал грохот, поток ругательств и гнусный смешок.
Волны, которые поднялись от движений Айнен, начали захлестывать ей лицо. Колдунья открыла рот, чтобы крикнуть, но туда сразу затекла вода. Женщина шевелила губами, молила, проклинала, но единственными звуками, которые витали над прудом, были бульканье и шелест волн. Еще один вопль раскроил тишину ночи. Он оборвался так быстро, словно кричащей зажали рот ладонью. Айнен тянула отяжелевшие пальцы к мельнице, захлебываясь от воды и текущих по лицу слез. Она чуяла этот жуткий смрад, вонь немытых тел и гниющих зубов, чувствовала грубые руки, прижавшие слабое девичье тело к обеденному столу.
Где-то в горле зародился рык, злой, дикий.
Вода на мгновение вскипела вокруг колдуньи, и ее потянуло в бурлящую глубину. Айнен успела разглядеть алые отсветы на поверхности, прежде чем ее утащило во тьму. Она сделала глубокий вдох, ожидая, что сейчас ее легкие наполнятся водой.
И проснулась.
Сквозь черные кроны деревьев пробивалось черничное небо, на котором поблескивали звезды. Колдунья попробовала пошевелить руками, и из ее груди вырвался неприлично громкий вздох облегчения. Опершись на локти, она приподнялась и принюхалась. Резко пахло паленым.
– Проснулась? – раздался в темноте голос Эринан.
Айн села и посмотрела на подругу. В неверном свете звезд было видно, что та улыбается во весь рот.
– Кошмар, – нехотя ответила колдунья. – Почему огонь потух?
– Осмотрись, – посоветовала ей Эри, продолжая широко улыбаться.
Айнен послушалась, завертела головой, а потом смущенно сказала:
– Эри, извини.
Все их пожитки, включая одеяла и мешки с провиантом, превратились в небольшие кучки пепла. Под спиной колдуньи тихо дотлевал спальник.
– Твоя сила вернулась, Айнен! Она вернулась! – Эринан сияла улыбкой, как полуденное солнце.
Айн подняла руки и поднесла их к лицу. Она до сих пор не до конца привыкла к новому молодому телу, и взгляд на саму себя часто тревожил ее. Колдунья пару раз сжала и разжала кулаки. Потом взяла комок земли и сжала его между пальцами. Ничего не произошло. Айнен закрыла глаза, пробуждая те ощущения, что пришли к ней во сне. Мгновенное ощущение напряжения – и по ее ладони потекла струйка расплавленного стекла.
– Мое небо, – выдохнула Айнен. – Я уже почти забыла, как это…
Эри подползла к ней и обняла возлюбленную за плечи.
– Теперь все станет, как прежде. – Она поцеловала подругу в щеку и почувствовала на ней влагу.
Айнен плакала, давилась слезами, сжимая и разжимая кулаки.
Когда буря эмоций слегка поутихла, колдунья окинула взглядом сожженную стоянку и вздохнула.
– Кажется, нам теперь нечего есть.
– Не страшно. – Эри продолжала обнимать подругу, нежно гладя ее по волосам. – Я буду подманивать и убивать животных, а ты – разводить костер, чтобы мы могли их готовить. Жаль, что нет соли, но здесь растет достаточно трав, которыми можно будет приправить мясо. С голода не умрем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
