слов, действий, ее пожеланий. Учитывая, чем они занимались до этого, он ждал, что она оседлает его, чтобы продолжить там, где они прервались, но нет, она потянула его за плечи и перекатилась на спину. Он не успел понять, как она умудрилась сделать это с такой ловкостью, как они оказались прижаты друг в другу в этот первый раз: она была снизу, раздвинув ноги, и терлась своим пахом о его.
«Не отвлекайся», – велел он себе, склонившись, чтобы поцеловать ее, прошептать прямо ей в губы, точно ли она хочет этого. Она выразила свое согласие трижды: кивнув, сказав «да», положив руку ему на ягодицу и надавив. Но в секунду, когда Уилл вошел в нее – всего на сантиметр, – он со стоном уронил голову на простыню и потянулся к ее руке. Если Нора будет и дальше так исступленно сжимать его ягодицу, долго он не продержится, но он должен, должен сделать этот момент незабываемым для нее. Он молча поймал ее руку, затем другую, переплетая пальцы, и завел их ей за голову.
– Да, – ответила она, хотя он даже спросить не успел. – Да, вот так.
Вот так. Вот так он вошел в нее на всю длину, слушая ее сбивчивое жаркое дыхание. Вот так он сделал первый медленный толчок и прикрыл глаза, перед которыми запрыгали искры. Вот так он понял, что никогда прежде не испытывал ничего подобного – Нора снизу, задыхается от блаженства и двигает бедрами, пытаясь усилить ощущения, сжимая его руки, когда он входит глубже, и они начинают двигаться в едином ритме.
Вот так он понял, что все изменилось.
Но не станет думать об этом сейчас, когда Нора все ближе и ближе… В какой-то момент их руки расцепились от нетерпения, а когда Уилл это заметил, одна ее ладонь легла ему на спину, другая на ягодицу, а он уперся одной рукой в матрас, а другой взялся за ее бедро, раскрывая его и усиливая толчки. Он закусил щеку, чтобы не сказать, чего он хочет, не просить ее кончить, но, по правде, ему и не пришлось: движения Норы ускорились, она царапнула ему спину и закусила губу, чтобы приглушить стон удовольствия.
«Не кончай», – велел он себе, желая увидеть ее оргазм целиком, желая почувствовать каждую судорогу ее мышц своим членом. Но ведь он так долго, так долго ждал, чтобы почувствовать это с ней, с самого…
– Уилл, – сказала она, подняв голову, чтобы лизнуть его вспотевшую от усилий шею, – и все. Этого оказалось достаточно. Он издал хриплый стон и застыл, благодарный ее объятиям, благодарный тому, как крепко она прижимала его к себе, пока он взрывался изнутри. Это было лучше, и ярче, и прекрасней, чем видеть искры перед глазами, – словно он стал ими, рассыпался на тысячи звезд, сверкающих в ночи. Он назвал ее по имени, затем снова и снова, потому что в голову ему приходило только это и ни одной другой мысли и чувства. Ни давления, ни рациональности, ни ответственности. Только Нора.
Потрясающий, незабываемый первый раз.
♥ ♥ ♥
Ну в аду он, разумеется, не оказался.
Но спал точно как убитый.
Когда он проснулся в первый раз, Нора лежала, прижавшись к нему, не так далеко от того места, где уснула. Потом она устроилась сбоку, положив тяжелеющую от сна голову ему на плечо, и ее грудь, кисти и стопы подергивались, видимо, от напряжения, которое скопилось за день. Теперь же ее голова оказалась у него на животе, гладкие нити прямых волос легли ему на грудь, и он, не думая, в полусне провел по ним рукой.
Уилл частенько спал очень крепко, сказались годы хаотичного графика в больнице и долгих смен, когда надо не просто бодрствовать, но быть начеку, в боевой готовности каждую минуту. Глубокий крепкий сон после такого был скорее не удовольствием, а необходимостью; его тело сдавалось и проваливалось от усталости в кромешную тьму. Но в этот раз пробуждение… оно было совсем иным. Нерешительным, хотя обычно он сразу же вставал с кровати, туманным, притом что в голове у него всегда было четкое расписание на день. Глаза оставались закрыты, разум соображал очень медленно и не мог думать ни о чем, кроме слегка спутавшихся волос Норы.
Возможно, он и вовсе… снова провалился в сон? Это казалось почти нереальным, невозможным, но тут он обнаружил, что Нора ерзает: она потерлась щекой о его пресс, упираясь губами в кожу, затем успокоилась и произнесла что-то сонным и недовольным тоном.
– Который час? – пробурчала она. Он лежал, не открывая глаз, все еще в полусне. Его губы изогнулись в улыбке.
– Не знаю, – ответил он или всего лишь подумал…
Она потянулась через него, подняв голову и щекоча его волосами. Ну какая-то часть его точно уже не спала. Нора хлопнула по тумбочке, где оставила телефон, когда они готовились ко сну: приняли душ по очереди, в шутку повздорили, выбирая, на какой половине кровати будет спать каждый, – что, несмотря на их первый раз, казалось вполне обычным.
Экран телефона зажегся, и Уилл закрыл рукой глаза, но передумал, чтобы не упускать возможность. Он приоткрыл один глаз, затем второй – лицо Норы светилось в бело-голубых тонах, такое сонное, щурящееся и все еще дико сексуальное. Он провел пальцем по ее спине.
– Без пятнадцати пять, – сказала она и, вернув телефон со стуком на тумбочку, уткнулась лбом в его живот. – Поздно уже.
– Нет, – вяло возразил он, ведя пальцами от позвоночника к боку, по изгибу груди. – Рано. Еще даже не утро.
Она неверяще фыркнула – забавный звук – и затрепетала, когда он снова погладил ее. Если честно, проснулись у него только руки и член, но и с этим можно работать. И она может, если только…
– Можно… – Она сбилась, когда он поднес палец к ее соску, затем вздохнула и снова поцеловала его в живот. – Можно я сбегаю сначала в ванную?
Он довольно засмеялся, понимая, что она уже возбудилась. Нора игриво шлепнула его по груди, выбралась из кровати, а он поймал ее за руку и поцеловал в центр ладони. Когда она сделала шаг от кровати, он сделал простую вещь, ту, которая показалась его сонному мозгу вполне естественной: он не отпустил ее руку, не стремясь ее остановить, но желая касаться ее до последней секунды, пока это возможно. Она засмеялась, сжав его пальцы, а потом выскользнула из его руки.
Когда она отпустила его, он понял, почему это показалось таким естественным.
И где он это
