коридор.
– Можешь рассказать. Я так рада, что смогу наконец нормально высушить волосы, ты не испортишь мне настроение.
Он улыбнулся в ответ, и по ее телу пробежала совсем другая дрожь.
Спустя секунду он снова посерьезнел.
– Я и не думал, что объявлением так быстро заинтересуются… э-э. У меня бронь начиная со вторника.
Со вторника. Это очень скоро. Сглотнув, она кивнула. И не оглянулась на новые держатели в ванной.
– Она поживет здесь примерно месяц. Я понимаю, что совсем уж краткосрочная аренда – это не очень хорошо. Для жителей дома. Так что постараюсь выбирать тех, кто останется на подольше.
Она взглянула на него, моргнув от удивления, благодарная за это признание. Она надеялась, что этот месяц не превратится в кошмар, но хорошо, что он рассматривает разные заявки.
– Женщине, которая снимет квартиру, с ее дочкой – дочке примерно десять, – нужно пожить где-то, пока в их доме идет капитальный ремонт. Она была домовладелицей пятнадцать лет, так что ответственности ей не занимать. И у нее свой бизнес. Консалтинг, насколько я помню.
Нора дернула головой в замешательстве. С тех пор как в ее жизни появился Уилл Стерлинг, она провела кучу времени на сайте аренды и знала, что арендодателям не надо собирать целое досье на квартиросъемщиков перед заключением договора. Как она поняла, в этом и есть смысл сдачи недвижимости: получать деньги без лишних вопросов.
Уилл что… собеседовал кандидатов?
– После нее думаю подключить людей, которые проходят ординатуру в северо-западной больнице. Здесь не самое удачное расположение, но, как оказывается, Салли знает координатора по размещениям, и она посоветует им обращаться ко мне. А эти ребята столько работают, что вряд ли вы вообще будете с ними пересекаться. Они, наверное, даже внимания не обратят, если вы устроите ту встречу с проектором и балконом.
Она удивленно подняла брови.
– Откуда ты?..
– Джона рассказал. На вечере поэзии.
«Я верю всему, что ты сказала об этом доме», – вспомнила она его слова, произнесенные вечером в ее спальне, тогда она в них не сильно поверила. Зато поверила словам о том, что Уилл рациональный и ответственный. Она поверила, когда он сказал, что этот дом олицетворяет для него что-то совершенно противоположное. Боль. Шрамы.
Но она не верила, что он может взглянуть на все ее глазами. Не знала, что он так внимательно слушает и наблюдает. По телу у нее разлилось приятное тепло.
– Спасибо, – сказала она. – За то, что делаешь это ради нас.
Он опустил голову, ей показалось, что он совсем незаметно потряс головой.
– Я делаю это ради тебя, – ответил он, и у нее перехватило дыхание.
Долгие секунды она молчала, не зная, что сказать. Могла лишь смотреть на него, вспоминая их первую встречу. В то утро она видела его сверху, залитого светом из квартиры, которая ему была не нужна. Она видела его таким: высокий, стройный, ссутуленный, с наклоненной головой.
Он был таким далеким, одиноким.
Совершенно неприкасаемым.
Она даже не осознала, что ступила вперед, пока он не поднял голову, и она оказалась всего в нескольких сантиметрах от него, смотря ему прямо в глаза. Теперь он был не столь неприкасаемым: весь из плоти и крови, он стоял прямо перед ней. Но ведь это… ой, это уже слишком, разве нет? Коснуться его! Это слишком напористо, так не благодарят за помощь.
– Спасибо, – повторила она почти шепотом, а он, кажется, тоже придвинулся к ней ближе? Сейчас что-то было не так, но ведь она была близко к нему и прежде и знала это. Она лежала с ним в кровати. Он касался ее в ее ванной.
Но это было совершенно не похоже на то, что случалось прежде. Теперь все казалось таким безмолвным, идеальным, новым; новым казалось все, даже ее тело.
– Нора, – прошептал он в ответ, но с новой интонацией, не так, как произносил ее имя до этого. Без строгости и сожаления, без возмущения, но с чистым удовольствием от каждого звука. Так говорят имя любимого человека, мягко обозначая, что он рядом, что он твой.
«Мой», – подумала она, и в этот раз мысль не показалась ей странной и неправильной. Она задумалась о сделанных сегодня маленьких шагах: о том, как изменила ванную, в которой ничего не делали годами, и вышло здорово. Конечно, здорово. Удобно при мытье головы, пользовании феном, развешивании полотенец и прочем, но квартира все еще не была по-настоящему ее в том смысле, в каком ей хотелось бы.
И прямо сейчас единственный способ добиться этого зависел от парня перед ней. Она должна установить здесь свой порядок, чтобы квартира стала по-настоящему принадлежать именно ей.
Она сдвинулась с места. Маленький шаг казался вовсе не маленьким. Она видела, как пульсирует жилка у него на шее, как вздымается от частых вздохов его грудь.
– Уилл, – произнесла она вопросительно, и его имя тут же отозвалось эхом в сердце:
Уилл.
Уилл.
Уилл.
Он, не колеблясь, дал ей свой безмолвный ответ.
Наклонил голову и прижался к ее губам.
Глава 12
Ох, теперь он точно попадет в ад.
Но, господи, она была для него словно рай.
Пока лишь губы – мягкие, пухлые, податливые, совершенные, – но в глубине души он знал, что это лишь начало, знал в лихорадочном сердцебиении, что не хочет останавливаться на этом, что – если она позволит – он стиснет и зацелует ее всю. Было так приятно наконец признаться себе в этом, словно вдруг ослабли те путы, которые все крепче и крепче сковывали его – с их вечера на пляже, с их первого утра на балконе.
«С самого детства», – поддел его внутренний голос, на что он сжал кулаки у себя в карманах. Он не хотел думать о том, насколько далеко это уже зашло и насколько еще может зайти. Не хотел, чтобы сегодняшний вечер повторил три предыдущих, когда он злился на себя за предложение приехать, ведь знал, к чему это приведет, но и надеялся, что все случится именно как сейчас.
Поэтому он заглушил внутренний голос, себя и все вокруг, утопая в Норе, раскрыв ее губы своими. Она издала негромкий стон удовольствия и провела языком по его нижней губе – в этот момент путы уже не просто ослабли.
Они лопнули окончательно.
Он притянул ее, простонав от новообретенной свободы – одна рука на талии, другая в прохладных гладких волосах, все еще забранных в хвост, – и она подалась к нему, словно ждала этого, обвив его руками и прижавшись к нему
