Читаем без скачивания Стратегия и тактика в военном искусстве - Генрих Жомини

Если каждая армия была бы сплошной массой, способной к движению под воздействием воли одного человека, и такой же быстрой, как мысль, искусство побеждать в сражениях свелось бы к выбору наиболее выгодного боевого порядка, и полководец мог бы вполне полагаться на успех заранее спланированного маневра. Но факты говорят совсем об ином; огромные трудности с тактикой в сражениях всегда принуждают к безусловному одновременному введению в боевые действия множества отрядов, усилия которых должны быть объединены таким образом, чтобы провести спланированную атаку, поскольку воля в исполнении задуманного дает больше возможностей надеяться на победу. Иначе говоря, главная трудность состоит в том, чтобы заставить эти отряды объединить свои усилия в осуществлении решающего маневра, который в соответствии с первоначальным планом сражения призван привести к победе.

Неточная передача приказов, то, как они будут поняты и выполнены подчиненными главнокомандующего, излишняя активность у одних, отсутствие ее у других, неверная оценка обстановки – все это может помешать одновременному вводу в бой различных частей, не говоря уже о непредвиденных обстоятельствах, которые могут задержать или сорвать прибытие войск в назначенное место.

Отсюда можно вывести две несомненные истины: 1) чем более прост решающий маневр, тем больше может быть уверенности в успехе; 2) неожиданные маневры, своевременно совершенные во время боевых действий, с большей вероятностью приведут к успеху, чем те, которые определены заранее, если только последние не увязаны с предыдущими стратегическими перемещениями, которые подтягивают колонны, призванные решить исход дня в тех местах, где их присутствие обеспечит ожидаемый результат. Свидетельство тому Ватерлоо и Бауцен (Баутцен). С того момента, когда при Ватерлоо пруссаки Блюхера и Бюлова достигли высоты Фишемона, ничто не могло предотвратить поражения французов в битве, и им оставалось только сражаться, чтобы сделать его не таким сокрушительным. Подобным же образом у Бауцена (Баутцена), как только Ней захватил Кликс (на р. Шпре), только отход союзников в ночь на 21 мая смог сохранить их войска, потому что днем 21-го было бы уже поздно. А если бы Ней действовал лучше и выполнял то, что ему советовали сделать, была бы одержана великая победа.

Что касается маневров прорыва линии фронта и расчетов на взаимодействие колонн, следующих от общего фронта армии, с намерением осуществить большие обходные маневры во фланг противника, можно утверждать, что их результат всегда вызывает сомнение. Дело в том, что он зависит от такого точного исполнения тщательно составленных планов, которое встречается редко. Этот предмет будет рассмотрен в параграфе XXXII.

Помимо трудностей, зависящих от точного применения боевого порядка, принятого заранее, часто случается так, что сражения начинаются даже без достаточно точно намеченного наступающим объекта атаки, хотя столкновение вполне ожидаемо. Эта неопределенность является результатом либо обстоятельств, предшествующих битве, пренебрежения позицией и планами противника, либо того факта, что еще ожидается прибытие на поле боя части сил армии.

Из этого многие делают вывод, что невозможно уйти к различным системам формирований боевых порядков или что принятие какого-либо из боевых порядков вообще может повлиять на результат боевых действий. По моему мнению, этот вывод ошибочен, даже в приведенных выше случаях. В самом деле, в сражениях, начатых по некоему разработанному плану, есть вероятность того, что при начале боевых действий армии займут почти параллельные и более или менее укрепленные в каком-то месте позиции. Сторона, действующая в обороне, не зная, в каком месте на нее обрушится штурм, будет держать значительную часть своих сил в резерве, чтобы использовать в случае, если этого потребуют обстоятельства. Нападающая сторона должна приложить такие же усилия к тому, чтобы ее силы были всегда под рукой. Однако, как только определится объект атаки, большая масса ее войск будет направлена против центра или одного из флангов противника или же против и того и другого сразу. Каким бы ни было образующееся в результате построение, оно всегда будет отражать одну из представленных выше фигур. Даже в неожиданных боевых действиях случится то же самое, что будет, надеемся, достаточным доказательством того факта, что эта классификация различных систем боевых порядков не фантастическая и не бесполезная.

Нет ничего даже в Наполеоновских войнах, что опровергало бы мое утверждение, хотя они менее чем любые другие могут быть представлены как аккуратно выложенные линии. Однако мы видим, что у Риволи (1797), при Аустерлице (1805) и Регенсбурге (1809) Наполеон сосредотачивал свои силы к центру, чтобы быть готовым в благоприятный момент обрушиться на противника. В битве у пирамид в Египте в 1798 году он образовал косую линию каре в эшелоне. При Лейпциге (1813), Эслинге (1809) и Бриене (1814) он применил своего рода очень похожий выпуклый порядок (см. рис. 11). При Ваграме (1809) его порядок был весьма похожим (см. рис. 16), подтягивая две массы войск к центру и правому краю, в то же время оттягивая назад левый фланг. И то же самое он хотел повторить при Бородине в 1812 году и при Ватерлоо в 1815 году (до того, как на помощь Веллингтону подоспели пруссаки). Хотя у Прейсиш-Эйлау (1807) ход битвы был почти непредсказуемым с учетом весьма неожиданного возвращения и наступательных действий русских. Здесь Наполеон обошел с фланга их левый край почти перпендикулярно, в то время как по другому направлению он стремился прорваться через центр, однако эти атаки не были одновременными. Атака на центр была отбита в одиннадцать часов, в то время как Даву не атаковал достаточно энергично левый фланг русских, пока не был атакован центр. При Дрездене в 1813 году Наполеон атаковал двумя флангами, пожалуй впервые в своей жизни, потому что его центр был прикрыт фортификационными сооружениями и укрепленным окопами лагерем. К тому же атака его левого края совпала с атакой Вандамом направления отхода противника.

При Маренго (1800), если говорить о заслуге самого Наполеона, избранный им косой порядок, с правым флангом, располагавшимся у Кастельчериоле, спас его от почти неизбежного поражения. Битвы при Ульме (1805) и Йене (1806) были сражениями, выигранными за счет стратегии еще до их начала, тактика же имела к этому мало отношения. При Ульме не было даже обычного сражения.

Думаю, что мы можем отсюда сделать вывод о том, что, если даже кажется абсурдным желание разместить на местности боевые порядки такими правильными линиями, которыми они обозначались на схеме, опытный полководец тем не менее может держать в уме вышеуказанные порядки и может так разместить свои войска на поле боя, что их расстановка будет подобной одному из таких боевых порядков. Ему следует стремиться во всех своих комбинациях, при произвольной или принятой по ходу дела расстановке, прийти к здравому заключению относительно ключевого пункта конкретного поля боя. А это можно сделать только хорошо рассмотрев направление боевого порядка противника и действовать в том направлении, которого требует от него стратегия. Тогда полководец обратит свое внимание и направит усилия на этот пункт, используя треть своих сил, чтобы контролировать противника или следить за его движениями, в то же время бросая две трети сил на пункт, обладание которым обеспечит ему победу. Действуя таким образом, он будет удовлетворен всеми условиями, которые ставит ему наука о большой тактике, и применит принципы военного искусства самым безупречным образом. Способ определения решающего пункта поля боя описан в предыдущей главе (параграф XIX).

После рассмотрения двенадцати боевых порядков мне пришло в голову, что было бы уместно ответить на некоторые утверждения в «Мемуарах Наполеона» генерала Монтолона. Знаменитый военачальник, похоже, рассматривает косой порядок современным изобретением, мнение, которое я никак не разделяю, потому что косой порядок столь же стар, как Фивы и Спарта, а я сам видел, как он применялся. Это утверждение Наполеона кажется более примечательным, потому что Наполеон сам хвалился, что применял его под Маренго – тот самый порядок, существование которого он теперь отрицает.

Если мы понимаем, что косой порядок должен применяться строго и точно, как это внушал генерал Рюхель (разбитый в 1806 г. под Йеной. – Ред.) в берлинской школе, Наполеон был, конечно, прав, считая это абсурдом. Но повторяю, что боевое расположение никогда не было правильной геометрической фигурой, а когда такие фигуры используются в обсуждении тактических комбинаций, это может делаться только для того, чтобы выразить определенным образом идею, используя известный символ. Тем не менее верно, что каждое боевое расположение, которое не является ни параллельным, ни перпендикулярным по отношению к противнику, должно быть по необходимости косым. Если одна армия атакует фланг другой армии, то атакующий фланг усиливается большой массой войск, в то время как ослабленный фланг держится отведенным назад, избегая атаки. Направление боевого расположения в силу необходимости должно быть несколько скошенным, поскольку один его конец будет ближе к противнику, чем другой. Косой порядок настолько далек от полета фантазии, что мы видим, что он применяется при эшелонированном боевом порядке на одном фланге (рис. 14).