Пожалуй, он был зол и на себя, что ничего не сделал вчера вечером, когда Джулия вернулась к столу явно чем-то расстроенная. Он знал, что Кэмерон, так или иначе, была к этому причастна, потому что его невеста пришла за несколько минут до Джулии, выглядя при этом очень самодовольной. Совершенно очевидно, что она что-то сказала Джулии, но он слишком боялся, что она начнет некрасиво вести себя на публике, поэтому не стал задавать вопросов.
Кэмерон не тратила времени зря. Он пару раз видел ее пьяной до этого, но прошлой ночью она превзошла себя. Ее стошнило на тротуаре недалеко от ее дома прямо на собственное платье и туфле, и это повторилось в ее квартире, как только они до нее дошли. Он помог ей привести себя в порядок, убедился, что она приняла Адвил, и был потрясен тем, что она уговаривала его остаться на ночь. От одной мысли о том, что после такого ему придется спасть с ней в одной постели, по его телу побежали мурашки. Он был уверен, что утром она будет на него злиться, особенно учитывая похмелье, которое её ждет.
Помня комментарий Тревиса о ранней встрече с клиентом, уже в 7:30 утра Натан ждал Джулию в её кабинете. Ему было необходимо поговорить с ней с глазу на глаза, и услышать историю из её уст. Кэмерон вчера вечером была не в форме, чтобы обсуждать, что же там произошло, а Натан был не в настроении для спора. Было понятно, что Кэмерон сильно приревновала его к Джулии, и он слегка боялся обсуждать это с ней. Кэмерон была очень проницательным человеком, и он очень боялся, что она раскрыла его влечение к Джулии, узнала о том, что произошло между ними в Нью-Йорке.
Пока он ждал Джулию в ее уютном, ухоженном кабинете, он изучал фотографии, расположенные на комоде. На одном снимке была изображена пожилая супружеская пара, её родители. Женщина была очень похожа на Джулию, а рядом с ней стоял его кумир, Роберт МакКиннон. Он все еще не мог поверить, что Джулия оказалась его дочерью, ему бы это и в голову не пришло.
Еще была фотография матери Джулии с другой, более утонченной женщиной, которая выглядела точно так же, и Натан предположил, что это была ее тетя, которая снабжала Джулию одеждой. Видимо, в этой семье преобладали близнецы.
Так же там были три разные фотографии, объединенные одной рамкой, Джулия и ее сестра. Один из снимков был сделан когда они были молодыми, но уже красавицами, и их окружали три австралийских овчарки. Судя по тому, как девочки обнимали собак, они их очень любили, и он улыбнулся, рассматривая эту фотографию. Он сам рос в окружении собак, преимущественно лабрадоров, и очень по ним скучал. Затем он поморщился, вспомнив крошечную тявкающую собачку, принадлежащую матери Кэмерон. Она была противной и вечно суетилась вокруг, а миссис Толливер одевала ее в нелепую собачью одежду и ошейники, украшенные драгоценными камнями.
На второй фотографии обе девочки были в шапочках и мантиях по случаю окончания средней школы. Последняя фотография была сделана сравнительно недавно, на святках, о чем свидетельствовало украшенное дерево на заднем фоне. В камеру смотрели две одинаковых пары зеленых глаз, хотя их было достаточно легко различить. Джулия была одета в шелковую блузку, шерстяную юбку и туфли на высоких каблуках, а ее близняшка в мешковатый свитер, джинсы и кроссовки.
Он проверил часы, было уже 7:40, и нахмурился, задаваясь вопросом, правильно ли он вчера услышал Тревиса. Он решил пойти в кабинет партнера, но тут услышал стук каблуков в коридоре. В дверях кабинета застыла Джулия, с удивлением уставившись на него.
На ней все еще было надето шерстяное пальто в черную и белую клетку с большими черными пуговицами, и те сексуальные шпильки Louboutin. Ее лицо было идеально накрашено, но она выглядела бледной и усталой.
— Что ты так рано здесь делаешь? — тихо спросила она, вешая пальто, и ставя сумку с ноутбуком вниз вместе с сумочкой. Под пальто на ней оказался простой, но элегантный наряд, белая блузка с манжетами на локтях, и черная плиссированная юбка, слегка более расклешенная, чем ее обычные юбки-карандаш.
— Я хотел переговорить с тобой перед встречей с клиентом, — объяснил он.
Она озадаченно уставилась на него, а затем покачала головой.
— На самом деле, нет никакой встречи. Тревис сказал это, чтоб у нас была возможность уйти пораньше. — Она стояла за столом, скрестив руки на груди, пока смотрела на него. — О чем ты хотел поговорить?
Натан закрыл дверь кабинета и запер ее.
— Я хочу, чтобы ты, черт возьми, рассказала мне, что произошло вчера вечером после того, как ты вернулась к столу. Ты выглядела так, как будто только что увидела приведение, а Кэмерон была похожа на кошку, которая проглотила канарейку. Она что-то тебе сказала?
В течение долгих секунд Джулия не отвечала ему, и отказывалась встречаться с ним взглядом, слегка повернув голову в сторону от него.
— А ты не задал ей все эти вопросы?
Он коротко, невесело рассмеялся.
— Трудно вести разговор с человеком, которого тошнит в сточную канаву. Скажем так, прошлой ночью она была не в состоянии разговаривать, да и я тоже.
Она продолжала упорно молчать, а затем спокойно сказала.
— Думаю, тебе следует поговорить об этом с ней. Не думаю, что она придет в восторг от того, что сейчас ты находишься в моем кабинете.
— Что, черт возьми, это значит? — вспылил он. — Она предупредила тебя о чем-то или что? Что именно она сказала тебе?
Джулия взглянула на него, и он встревожился, увидев следы слез в её глазах.
— Не так много. Но она обвинила меня в том, что я с тобой сплю, или, по крайней мере, мечтаю об этом.
Он закрыл глаза, опасаясь, что что-то подобное рано или поздно должно было произойти.
— Джулия, что ты ей сказала? — сурово спросил он.
Она сердито посмотрела на него.
— Ты думаешь, что я ей что-то сказала? Уж не правду точно, ради Бога! Я уже говорила тебе, Натан, я не собираюсь тебя предавать. От меня она уж точно не услышит о том, что произошло в Нью-Йорке, — она отвернулась от него, как будто не в силах больше смотреть. — Все, что я ей сказала, так это то, что ты мой босс, и что я не охочусь на мужчин, которые уже заняты.
— Что еще она сказала? — настаивал он. — Ты выглядела слишком расстроенной, а она слишком довольной собой.
Джулия пожала плечами.
— Натан, это правда, так важно? Я имею в виду, тебе ведь есть дело только до того, сохранила ли я твой секрет. Сохранила. Так что давай просто забудем о прошлом вечере и будем работать, хорошо?
Он положил руки ей на плечи и повернул к себе лицом.
— Нет. Только когда ты расскажешь мне все остальное, я знаю, было что-то еще. И, веришь ты мне или нет, я забочусь не только о своем секрете. Джулия, я забочусь и о твоих чувствах. Так что, пожалуйста, скажи мне, что же произошло на самом деле.
