— Ваш долг — понять и пожалеть, проявить сострадание, но не бросать к его ногам себя, Сара… Вы в любом случае не сможете отдать ему свою жизнь, даже если бы захотели. Но поддерживать его или нет, решать вам. У вас есть право уйти, если так лучше для вас и для детей. Сейчас ваш единственный долг — это прощение. Остальное — ваш выбор. Вместе с прощением на нас сходит Божья благодать, которая принесет успокоение вам обоим.
Мэгги старалась помочь Саре советом человека, убежденного в несокрушимой силе милосердия, всепрощения и любви.
— Мне никогда не приходилось бывать в вашем положении, — призналась Мэгги. — Поэтому боюсь ошибиться с советом. Я просто высказываю свое мнение. А как поступать, решайте сами. Впрочем, еще не время принимать окончательное решение. Если вы его любите, это уже много. Но в каком виде проявится эта любовь, зависит от вас. Возможно, высшим проявлением вашей любви к нему будет ваш уход. Он должен заплатить за свои ошибки, а они, судя по вашим словам, весьма серьезные. Вы не обязаны расплачиваться за его ошибки. Хотя все равно будете в какой-то степени. Вам ведь тоже придется несладко, независимо от того, какой выбор вы сделаете.
— Мне и так уже несладко. Мы скорее всего останемся без дома. У нас его конфискуют. Или его придется продать, чтобы заплатить адвокатам.
— Куда же вы денетесь? — встревожилась Мэгги. Бедная Сара совсем пала духом, поэтому и приехала поговорить. — У вас здесь есть родственники?
Сара отрицательно покачала головой:
— Родители переехали на Бермуды. Жить у них я не могу, это слишком далеко. Не хочу увозить детей от Сета. Да и родителям пока ни к чему знать об этом. Наверное, устроюсь на работу и смогу найти небольшую квартирку. С тех пор как мы поженились, я не работала — сидела с детьми и чувствовала себя прекрасно. Но теперь должна работать — другого выхода нет. У меня степень магистра делового администрирования. Ведь мы с Сетом познакомились в Стэнфордской бизнес-школе.
Мэгги улыбнулась, думая про себя, что ее муж использовал свои знания не по назначению. Хорошо, что у Сары есть образование, которое позволит ей найти хорошую работу и обеспечить себя и детей. Но это не главное. Главное — как сложится их судьба, если Сету предъявят обвинение, а это, по-видимому, вот-вот случится. Если все сказанное Сарой правда, точно также неотвратимо и тюремное заключение.
— Вам следует выждать время и посмотреть, как все сложится дальше. Сет, безусловно, совершил роковую ошибку. И только вам одной известно, сможете ли вы его простить, захотите ли остаться с ним. Молитесь, Сара, — убедительно посоветовала Мэгги. — И ответы на ваши вопросы к вам придут. Все прояснится. Возможно, даже скорее, чем выдумаете. — Или скорее, чем ей хочется. Мэгги вспомнила, как часто, особенно в неприятных и тяжелых ситуациях, она просила у Бога совета. И ответы приходили к ней, но более откровенные и прямолинейные, чем того хотелось бы. Саре она этого, правда, не стала говорить.
— Сет потребовал, чтобы я присутствовала на суде, — мрачно заметила Сара. — И я буду там. Это мой долг. Хотя мне это очень тяжело. В прессе его будут живописать как закоренелого преступника. — Они обе это знали. — До чего же унизительно!..
— Не позволяйте гордости диктовать вам решение, — предостерегла ее Мэгги. — Почувствуйте любовь в своем сердце. И тогда ваше решение пойдет всем на благо. Это то, что всем вам в сложившейся ситуации необходимо. Правильный ответ и верное решение гарантируют достойное будущее для вас и ваших детей, независимо от того, есть в нем место Сету или нет. Чем бы все это для него ни кончилось, его дети всегда будут его детьми, а он их отцом. Вот только неизвестно, останетесь ли с ним вы. То есть захотите ли с ним остаться.
— Не знаю. Я не знаю, кто это «он». У меня такое чувство, будто человек, которого я любила, — плод моего воображения. Не понимаю, кто он на самом деле. Мне и в голову не могло прийти, что он способен на такой обман.
— Никогда не знаешь… — проговорила Мэгги. Они сидели и смотрели вдаль на бухту. — Люди порой совершают странные поступки. Даже те, кого, как нам кажется, мы знаем и любим. Я буду за вас молиться, — пообещала Мэгги. — Вы тоже молитесь, если можете. Доверьтесь Господу. Пусть Он вам поможет принять правильное решение.
Сара кивнула и с улыбкой повернула заплаканное лицо к Мэгги.
— Спасибо. Я знала, что разговор с вами принесет мне облегчение. Не представляю, что буду делать, но мне уже легче. Хотя, собираясь к вам, я чувствовала себя в полной растерянности.
— Приезжайте в любое время или звоните. Я пока поживу здесь. — Мэгги предстояло еще много работы в Пресидио. Долг обязывал ее помогать людям, обреченным по воле стихии здесь жить еще не один месяц. Открывшееся для нее огромное поле деятельности вполне соответствовало ее монашеской миссии. Всем, с кем встречалась, Мэгги дарила любовь, мир и утешение. — Будьте милосердны. — Это был ее последний совет Саре. — Сострадание — важная составляющая нашей жизни. Но это не значит, что вы должны принести свою жизнь в жертву мужу. Однако, принимая окончательное решение, каким бы оно ни было, вы должны быть милосердны и по отношению к нему, и по отношению к себе. Любить его не значит остаться с ним, любить его — значит сострадать. Именно здесь нас осеняет Божья благодать. Вы это сами со временем поймете.
Они остановились перед лазаретом.
— Спасибо, — сказала Сара, обнимая Мэгги. — Я буду поддерживать с вами связь.
— А я молиться за вас, — пообещала Мэгги и с улыбкой, полной любви, помахала рукой вслед удалявшейся умиротворенной Саре.
Она поехала в машине Пармани домой — по бульвару Марин в южном направлении, потом поднялась на холм и покатила по Дивисадеро. Машина затормозила перед домом в тот момент, когда его покидали двое агентов ФБР. Сара обрадовалась, что во время допроса ее не было дома, и дождалась, когда они уйдут. Генри с Сетом подводили итоги.
Когда ушел и Генри, Сара вошла в кабинет Сета.
— Ты где была? — спросил он, совершенно измученный и разбитый.
— Нужно было продышаться. Ну как дела?
— Хуже некуда, — мрачно ответил Сет. — Они в выражениях не стеснялись. Требуют предъявления обвинения на следующей неделе. Словом, мне не поздоровится. Тебе стоило бы сегодня побыть дома. — Он с укором посмотрел на нее. Никогда еще Сара не видела его таким жалким. И, вспомнив слова Мэгги, она постаралась вызвать в себе сочувствие к нему. Он испортил ей жизнь, но глубоко увяз и сам. Ей стало жаль его, гораздо больше, чем раньше, до разговора с Мэгги.
— ФБР хочет встречи со мной? — заволновалась Сара.
