не знали о плазмидах. Где гарантия, что феномен ведьм не в каком-то не открытом еще фантоме? Никакой гарантии!»
В этот же день доктор биологических наук Роланд Суна находился в лаборатории и, как обычно, одним глазом посматривая за лаборанткой, набрасывал тезисы доклада: «Полагаю, что в жизни, в процессе эволюции вирусы играют гораздо большую роль, чем мутации и рекомбинации, ибо вирусы, внутриклеточные паразиты и посредники на генетическом уровне, могут осуществлять межвидовой обмен генетическим материалом — как отдельными генами, так и целыми геномами. Многие вирусы, инфицирующие бактерии и высших животных, а возможно, и растения, обладают способностью проникать в геном клетки и «вырезать» гены, чтобы перенести их в другие клетки и организмы, которые нередко находятся на разных ступенях эволюции. Строго организованные внутриклеточные паразиты, вирусы, очевидно, распространяют информацию повсеместно, что в решающей степени воздействует на эволюцию всей биосферы».
Записывая эту фразу, доктор Суна вспомнил отцовский дом, окруженный березовой рощей, представил бесконечный небесный свод и заключенный в нем неисчерпаемый источник возобновления жизни, которую подстерегали сотни и сотни видов и штаммов вирусов. Одержимый наукой, он тем не менее преклонялся перед стихийной силой природы, поражался бесконечности ее изящных комбинаций, рядом с которыми человек с его неудержимым стремлением все систематизировать, все организовывать, казался зачастую неким чужеродным телом. Однако и сам он тоже был из породы homo sapiens. Случай с Вендой казался ему загадочным, вызывал сочувствие, но с точки зрения природы представлялся ясным, изящным и безупречным. На девяносто процентов он был уверен, что в несчастье Венды виноват вирус. Он допускал мысль, что это может быть даже известный штамм. Почему именно вирус? Потому что только вирусы способны так генетически последовательно передаваться по наследству из поколения в поколение, оставаясь в пределах своего вида, не покидая своей жертвы. Поэтому он с интересом воспринял предложение Екаба исследовать эпителиальные клетки Венды. У всех ведьм были удивительно моложавые лица, нежная кожа. Соприкосновение с кожей и слизистой оболочкой было одним из наиболее вероятных путей передачи вируса другому организму. Этим можно объяснить и тот факт, почему после поцелуев у мужчин болело горло. Боль возникала только после первой встречи, потом исчезала, ибо развивался иммунитет. Спустя некоторое время — а вирусы по-прежнему проникали в дыхательные пути — иммунитет в силу особенностей регуляции снижался, поскольку защитная система, как известно, не приспособлена к длительной осаде. В наиболее слабых местах организма возникло воспаление, чем мгновенно пользовалась колоссальная армия бактерий, обитающая в окружающем нас воздухе или в организме. Этим и объясняется тот факт, почему мужья ведьм умирали каждый от своей болезни. Решающее значение имели индивидуальные особенности организма. У одного слабыми были легкие, у второго — желудок, у третьего — мозг.
Узнав о необычной болезни Валдиса, доктор не стал спешить с анализами. Организм больного в результате столь странного лихорадочного состояния с высокой температурой мог совершенно очиститься от возбудителя инфекции. Анализы будут обычными для постлихорадочного состояния, рутинные отклонения… Если уж все лаборатории мира десятки лет настойчиво и упорно пытаются найти возбудителя рака, но до сих пор не выяснили, какой вирус и вообще ли вирус виновен в возникновении опухоли, то где уверенность, что они в результате недолгих и хаотичных исследований раскроют тайну, которую с таким вызовом бросили в лицо науки стричавские ведьмы? Расширять исследования не было оснований. Открытие, конечно, могло бы иметь большое научное значение, но практически в нем нуждаются лишь несколько человек. Разве можно сравнивать несчастье, которое несли ведьмы, с трагедией миллионов, страдающих от рака?
Доктор прекрасно сознавал, что его исследованиям в данный момент не хватает самого главного — времени, так как, по словам Екаба, смерть уже наложила отпечаток на черты лица Валдиса.
Примерно через неделю между ними состоялся такой разговор:
— Сколько еще дадим ему пожить с этой красавицей? — спросил Роланд.
— Не знаю. — Екаб нервно сунул руки в карманы и встал.
— Следующий приступ допустить нельзя.
— Хм. Возможно, подобный приступ больше не повторится.
— Да. Пожалуй, — согласился доктор.
— Венда почти не бывает дома. Спит на кухне.
— Значит, понимает.
— Понимает. По-моему, ты несправедлив, иронизируя над ее красотой.
— Я имею в виду клетки эпителия.
— Это другое дело.
— Может быть, гены вируса обновляют гены клеток эпителия? Отсюда моложавость.
— Да. С научной точки зрения случай чрезвычайно интересный.
— А вирусов нет.
— А известные?
— Я только что заказал питательные смеси из Вашингтона.
— М-да. Нужно время. А где его взять?
Доктор испытующе посмотрел на Екаба, сказал:
— Может умереть.
— Может, — подтвердил Екаб.
— Да. Представляю себе: молодая жена, в положении, спит на кухне. — Этот мрачный аспект человеческой жизни мешал ему сосредоточиться на самой проблеме. Играя желваками, Суна спросил:
— У тебя есть хороший медик?
— Да. Из клиники. Может, еще кого-нибудь пригласить.
Суна распрямил ладони.
— Проклятье! Пальцы дрожат.
— Сам он говорит: чувство такое, словно по ходу нервов насыпано битое стекло.
— Нервы могут быть в порядке. Это какой-то раздражитель.
— Или обычные отклонения, просто последствия.
— А что говорит врач?
— Поражен.
— Хм! Это не худший вариант.
— Я рассказал ему о ведьмах. Советует положить в больницу.
— А как сам Валдис?
— Работает.
— Когда прибудут смеси?
— Не раньше, чем через неделю.
— Я тоже закажу.
— Что делать с Вендой? — спросил Екаб.
Доктор вопросительно посмотрел на собеседника. Его лично интересовали только научные проблемы.
— Видишь ли, — продолжал Екаб, — Венда в положении, друзей нет, полное одиночество. Валдиса укладывают в больницу. Как бы ты чувствовал себя на ее месте?
— Трудно сказать. Ни разу не был в положении.
— Ну! — Екаб поморщился.
— Что тебе сказать, — доктор был явно недоволен. — Один нейрон содержит тысячи различных ферментов. На главный орган, ответственный за иммунную систему, — тимус — могут оказать воздействие тысячи различных вещей. Все это, в свою очередь, может вызвать тысячу других причин. Может быть, добавить еще, что все лаборатории мира в течение нескольких месяцев не сделали бы даже тысячной доли необходимых исследований. Хочешь, чтобы я продолжил?
— Нет.
Доктор поправил очки.
— Валдиса надо изолировать от Венды, и нечего сентиментальничать, — сказал он.
— Это понятно. Но как это сделать?
— Не знаю. — Доктор пожал плечами.
— Вот и я не знаю.
Доктор улыбнулся.
— Да. Самый мощный фактор, объединяющий ученых, — незнание.
— Философская истина, которая войдет в историю как постулат доктора Суны, — заметил Екаб.
ХОЖДЕНИЯ ПО МУКАМ
Хотя лихорадка Валдиса ничем не напоминала болезни, от которых в свое время умерли мужья матери и бабушки, Венда поняла, черный демон проклятья раскинул крылья и над ее жизнью. По природе деятельная и толковая, она на второй день отправилась
