— не хотела, чтобы о ее намерениях узнал Валдис. Где она бывает, куда уходит, муж не интересовался. Одна лаборатория «не отвечала» теме, вторая занималась только острыми инфекционными заболеваниями. Чтобы это хождение не превратилось в длительную и бесплодную процедуру, Венда решила пойти в Центральный научно-исследовательский институт. Преодолев робость, она постучала в кабинет научного секретаря. Приняли ее вежливо и также вежливо отослали к некой пожилой женщине. Насколько можно было понять, к координатору научных исследований или нечто подобное.
За время хождений в поисках тех, кому можно было бы вручить свою нелегкую судьбу, Венда сделала некоторые практические выводы. То, что говорил один, никак не было абсолютной истиной. Второй зачастую опровергал слова первого. Саму проблему — наличие невероятной врожденной «ядовитости» — лучше было вначале вообще не упоминать, ибо это, если и не вызывало подозрений в ее умственном равновесии, рождало своеобразное чувство протеста, неприятия и даже недоверия со всеми вытекающими отсюда последствиями. Даже доброжелательно настроенные, пытающиеся ее понять начинали смотреть на нее с опаской и страхом. Страх она замечала и в деревне в глазах соседей, но там она к этому привыкла. Сейчас, в чужом городе, страх, написанный на лицах людей интеллигентных, она воспринимала гораздо острее и болезненнее. Возможно, всему виной были эти несколько счастливых месяцев, — Венда ни разу не натолкнулась на испуганный взгляд и просто от них отвыкла.
Во всяком случае, и с практической точки зрения не стоило акцентировать главное, лучше скрыть, поскольку все это требовало длинных объяснений, рождало ненужные вопросы, а у Венды времени не было.
Координатор исследований, кандидат наук, принадлежала к категории людей, которые привыкли говорить в основном сами, а не выслушивать собеседника.
— Скажите, ваша заявка на исследования включена в тематический план? — резко спросила она и, не дождавшись ответа, быстро заговорила о том, что институты имеют конкретный тематический план, который обязаны неукоснительно выполнять, темы распределены между отделами, лабораториями, что вносить в него изменения, по мнению большинства авторитетнейших лиц, можно только в случае чрезвычайной необходимости. Она добавила, что и сама двумя руками поддерживает такой порядок, ибо «этот порядок способствует решению комплексных, целенаправленных проблем, предоставляет сотрудникам возможность разрабатывать серьезные диссертации». Она, похоже, долго бы еще рассуждала в таком духе, если бы Венда не прервала ее, заметив, что объектом исследований является она, Вендига Дзенис.
— Как это понимать? — спросила несколько ошеломленная собеседница.
— Во мне есть какой-то вирус, который переходит только на тех, кто долго со мной живет, — сказала Венда, пытаясь заинтересовать сидящую перед ней женщину, отвлечь ее от чрезмерно обобщенных истин административного характера.
— Вирус? — спросила координатор.
— Да.
— Но вирусами занимается главным образом Институт микробиологии.
Женщина открыла было рот, чтобы выдать обширную информацию об этом институте, но Венда не дала ей начать.
— Они уже занимаются мной.
— Что же вам еще надо? — удивленно спросила медик. И Венда вынуждена была признать, что вопрос задан логичный, только тон, каким он был задан, исказил мысль.
— Они говорят: действие такого вируса может иметь тысячи последствий, и лучше всего объяснить и понять их можете вы — медики, — пояснила Венда.
— О, это да, — охотно согласилась координатор. — Биологи, слабо ориентируясь в элементарных вопросах медицины, зачастую могут наговорить такие чудеса… А вы уверены, что это вирус?
— Может и не вирус, — Венда опустила голову.
— А почему вы решили, что в вас сидит какая-то инфекция? Они ее открыли?
Умалчивать об истинной причине больше было нельзя. И в конце концов, кому же еще рассказать о своей страшной судьбе, как не координатору научных исследований?
Однако Венда говорила не долго. Ее рассказ прервала лавина вопросов, перемежавшаяся с пояснениями.
— В каком районе это произошло? Невероятно! Ни в Министерстве здравоохранения, ни в институте данных об этом случае нет. Все казуистические случаи тщательно регистрируются, информация организована прекрасно. Вы же понимаете, что мы научно-исследовательское учреждение, куда подобная информация поступает в первую очередь. Простите, но ваш рассказ похож на сказку. Фольклор. Может быть в какой-то глухомани, хотя в это не хочется верить, и существует легенда о женщинах-ведьмах, которые доводят до смерти мужей, но…
— Мой муж тяжело болен, — довольно резко прервала ее Венда. — Дорога каждая минута.
Собеседница была недовольна тем, что ее прервали, но доброжелательное выражение лица Венды ее успокоило и она продолжала делиться своими соображениями по поводу веры в существование ведьм. Венда из газет знала об обструкции, существующей в английском парламенте, и заглянув в словарь иностранных слов, выяснила, что это значит. Ей показалось, что обструкции сейчас подвергается она: обрушили на нее лавину слов, чтобы только не прояснилась истина.
— Скажите, пожалуйста, — прервала она поток красноречия, — есть ли кто-нибудь, кто бы заинтересовался этим невероятным, но существующим на самом деле фактом?
Собеседница оценивающе посмотрела на Венду:
— Знаете, к нам приходят разные люди. Один предлагает живую воду, которая излечивает все болезни, второй изготавливает в своей личной лаборатории универсальные лекарства от рака и требует от нас положительного официального отзыва… — Она продолжала перечислять чудеса, а Венда в это время напряженно думала, какими же словами переубедить сидящего напротив врача, как доказать ей свою умственную полноценность.
— Простите! — снова перебила ее Венда. — Где лаборатория, которая работает с вирусами, ферментами, гемоглобином?
— Такой темой, которая нужна вам, никто не занимается, — ответила собеседница.
— А может быть, кто-нибудь возьмется добровольно? — заметила Венда.
— Кто это возьмется? Темы разработаны и утверждены. Вы не имеете ни малейшего представления о научной работе. Одну какую-нибудь тему, и так бывает, разрабатывают целые научные коллективы. Каждый заинтересован в том, чтобы закончить свою тему. Ни один из тех, кто стремится достичь чего-нибудь в жизни, не возьмется за столь туманное, фантастическое исследование. К тому же, насколько я понимаю, нет ничего конкретного, все опирается на воображение. Тему даже сформулировать невозможно. Как же ее включить в план?
— Может быть вне плана? — спросила Венда, чувствуя, что где-то в глубине разрастается незнакомое ей чувство мрачного нетерпения. Мать и бабушка всегда учили ее выдержке и терпению — главному оружию в их борьбе за человеческие сердца. Но, кажется, терпению приходит конец, ибо оно теряет всякий смысл. Если погибнет Валдис…
— Вне плана? — переспросила женщина. — Мы не справляемся и с плановыми…
— А разве допустимо в науке такое жесткое планирование? — не сдавалась Венда.
— Жестко планировать нельзя, — согласилась женщина. — У нас динамичное планирование. Только в вашем случае, как я уже сказала, даже тему нельзя сформулировать. Все в тумане, все в тумане…
— Господи! — Венда схватилась руками за голову. — Неужто это действительно никого не интересует? — Она кусала губы, пытаясь сдержать слезы.
Координатор
