призывая всё перепроверить, взять карты, призвать и спросить духов. Но уверенность в правильности принятого решения сильно его глушила. Да и не хотелось ничего делать, устала. Третий триместр беременности давался тяжело, огромный живот, постоянные отёки и дикая усталость.
Когда Егор уехал, Милка позвала в гости отца, нужно было ему всё рассказать. То, что у дочери появился новый мужчина, Михаил воспринял спокойно, понимал, что трудно ей будет одной с детишками, выбор одобрил. А вот новость о переезде его сильно возмутила:
— Мила, я не понимаю, ну почему нельзя остаться здесь? Мы поможем, всем вместе легче будет. Ты только представь, уедите за тридевять земель, незнакомое место, ни единой родной души, даже поговорить не с кем. Подумайте хорошенько. Здесь всё своё, родное.
— Пап, мы подумали, честно. Если бы мы ещё сомневались, я бы тебе не говорила. Это сейчас самое лучшее для нас решение. Ну а потом, как выведет.
* * *
Егор вернулся в Сухиничи довольный: дом крепкий, на участке сад, свет, газ и вода есть, а что ещё нужно? Тянуть с переездом не стали, взяли самое необходимое и поехали. Путь до Воронцовки не близкий, Ейский район, побережье Таганрогского залива. В дороге было трудно, часто останавливались, но справились. Когда приехали на место, Милка была в полном восторге.
Сентябрь в Калужской области и здесь разительно отличались. Солнце как бешеное светило с утра до вечера, давая невероятный прилив сил. Милка втихую от Егора ворожила, приводила дом в порядок, ставила защиту, лад приваживала. Парень тоже времени не терял. Тётка, от которой дом остался, сдавала в сезон комнаты отдыхающим, которые располагались в отдельном здании, Егор хозяйничал там.
Магазины в селе были, за крупными покупками ездили в Ейск. Там же Меланья встала на учёт в гинекологии, где проходила плановые осмотры. Сентябрь закончился, начался октябрь, на второй половине ноября планировалось рождение малышей. Комната, мебель, вещи, всё уже было подготовлено, время мерно отсчитывало минуты, часы, дни…
* * *
Однажды ночью взволнованным голосом Милка разбудила Егора:
— Пора!
— Темно ж ещё, — парень спросонья подумал, что уже утро, и она его просто будит.
— Егор, мне пора в роддом, просыпайся, ты должен меня отвезти!
Малой вскочил как ужаленный, не задавая лишних вопросов, он быстро перетаскал в машину вещи, помог Миле удобнее устроиться на сидении и погнал в город. От Воронцовки до Ейского роддома около двадцати километров, приехать должны быстро, ночь, дороги свободные.
Спустя полчаса езды парень напрягся и постучал по экрану телефона, на котором был включен навигатор. Дорога на дисплее гаджета замерла. Скорость около восьмидесяти километров, в темноте по обе стороны дороги мелькают дорожные знаки и фонарные столбы. Неужели не туда свернули?
Егор остановился у обочины и открыл дверь автомобиля.
— Что-то случилось? — натужно спросила Меланья.
Схватки были ещё не очень частыми, но медлить всё равно нельзя.
— Мил, как ты себя чувствуешь? — в голосе Малого Милка уловила нотки беспокойства и нерешительности.
— Я нормально, — откликнулась она, — а что там у тебя произошло?
— Не знаю даже, как и сказать, — замялся Егор. — Здесь такое дело…
— Не вынуждай меня подниматься и смотреть самой, говори уже, неужели застряли? Вроде асфальт кругом, погода сухая.
— Кароче, то ли мы не туда свернули, хотя я ехал строго по навигатору, то ли произошло что-то необъяснимое. Дорога какая-то странная.
— Как это, странная? Егор объясни нормально, я ничего не понимаю!
— Так я тоже ничего не понимаю, буквально минуту назад я остановился у обочины шоссе, чтобы выйти. А теперь вместо шоссе, что-то непонятное…
Меланья привстала, открыла дверь со своей стороны и начала медленно вылезать из машины. То что она увидела совсем её не обрадовало. С левой обочины на шоссе медленно наползал густой тёмно-зелёный мох. Он разрастался с ошеломительной для естественных условий скоростью. За пару минут, пока они глазели на это зрелище, мох отвоевал почти полметра дорожного полотна.
С другой стороны дорога на глазах покрывалась льдом. Егор обежал авто и вытащил из багажника сапёрскую лопатку. Быстрыми движениями он начал колоть ползущие на дорогу льдины. Они раскалывались на мелкие осколки, но тут же будто срастались обратно и продолжали своё движение к середине.
— Скорее, садись за руль и едь прямо, — скомандовала Милка, залезая обратно в авто.
Егор не спорил, завёл машину и тронулся, держась центра шоссе. Сюда ещё не добрались ни мох, ни лёд.
— Смотри только на асфальт, на то, что будет вокруг, внимания не обращай, ты должен ехать ровно по центру, остальное я сделаю сама. Егор не тормози, набирай скорость, и гони прямо. Просто гони и ни о чём не спрашивай.
42. Роды
— Егор, быстрее, ещё быстрее!
Она полулежала на переднем пассажирском сидении и держала поднятые руки с обращёнными к дороге ладонями. Лицо её было напряжённым и сосредоточенным, глаза прищурены, губы поджаты, на лбу выступали маленькие капельки пота. Время от времени её накрывала подходящая схватка, тогда она стонала, часто дышала, но рук не опускала.
То, что происходило на шоссе, напоминало Малому фантастический фильм. Они ехали в машине по светящемуся коридору. В боковых окнах Егор видел нереальные картинки. Левое окно было сильно запотевшее, но даже через плотную рябь мелких капелек были видны огромные тёмно-зелёные стволы деревьев и свисающие вниз толи ветви, толи лианы. Правое окно было покрыто тонким льдом, будто замёрзшее окошко зимой, резные узоры на нём не давали разглядеть, что снаружи.
Через лобовое стекло было видно только низкий тоннель из белых всполохов энергии и дорожное полотно со сплошной линией посередине. Милка постоянно просила ускориться, спидометр уже показывал сто километров в час. Было нереально страшно, потому что скорость совершенно не чувствовалась, но она была. Тоннель, который держала ведунья был прямым, но постепенно сужался, его своды нависали над машиной, и казалось, что вот-вот и они чиркнутся об кузов. Но в эти моменты Милка громко стонала, и своды тоннеля приподнимались.
Он несколько раз бросал взгляд на Меланью, чтобы проверить как она, но ведунья
