Веймин, Дан никогда не подумал бы, что под одеждой у него доспех! Однако бритвенно-острый клинок из Твердого Льда, что прочнее стали, лишь бесполезно скользнул по телу первого принца. И тот не преминул воспользоваться ситуацией.
Дан прекрасно понимал, что даже реликвия клана Цзао далеко не неразрушима. И что в таком деле, как разрушение, ничто не сравнится с силой демонов. Поэтому подставляя Коготь Тигра под удар, он окружил лезвие защитной оболочкой из Твердого Льда. Предосторожность оказалась отнюдь не лишней: с первого же удара оболочка разлетелась вдребезги, и острый осколок царапнул его по щеке.
И лишь Коготь Тигра, продолжавший ускорять его реакцию, позволил вовремя отреагировать на резкую смену тактики. Хладный Лед схлестнулся с магическим огнем, как Дан уже отработал это при том памятном визите Сюин, — да только первый принц был несопоставимо могущественнее, чем наследница Фен.
Даже с ускоренной реакцией Дан едва успевал творить новые клинки из Хладного Льда, чтобы подставить их под атаки огненной магии. А Веймин, казалось, не уставал. Для него это было легкой забавой. Он мог уничтожить его, когда захотел. Было глупостью сражаться с ним. Глупостью, которая неизбежно приведет к погибели...
Даниил опознал эти мысли за секунды до того, как из теней, отбрасываемых деревьями, к нему потянулись багряные нити. Первый принц использовал клинок Шехунгуая, чтобы окончательно подавить своего противника.
Захлестывающие волны отчаяния не давали мыслить ясно. Дан знал одно: шанс есть всегда. Он вцепился в эту мысль, ка в спасательный круг, не позволяя себе задаться вопросом: а в чем этот шанс.
Он есть, и все.
Скорее неосознанно он сделал первое, что пришло в голову — повторил отработанное до уровня автоматизма упражнение с превращением водяных капель в крошечные осколки льда. Эти осколки устремились навстречу демоническим нитям, и в на мгновение прояснившейся голове мелькнула одна-единственная мысль.
Сейчас или никогда.
Вновь сократил он дистанцию. Вновь столкнулись клинки. Оболочка из Твердого Льда уберегла клинок древней реликвии от демонической мощи черного клинка Шехунгуая. И лишь сила Когтя Тигра позволила Дану успеть выстроить её снова.
Только на этот раз из Хладного Льда.
Если сам Дан мог брать и использовать предметы из созданного им Хладного Льда совершенно свободно, то кому-либо другому категорически не стоило даже протягивать к ним руки. Ведь температура — штука такая, она стремится к равновесию. А потому что огонь, что лед могут обжечь далеко не только прикосновением.
Конвекция — страшная штука.
Наверное, глядя, как слезает кожа с обмороженных рук первого принца, любой нормальный человек его мира испытал бы ужас и отвращение. Но Дан давно уж не был человеком своего мира. Все, что он отметил в этот момент, это что крайне сложно удержать клинок в искалеченных руках.
А это значит, что осталось лишь чуть-чуть дожать, чтобы обезоружить брата.
— Сдавайся ТЫ!
К счастью, демонический клинок не стал продолжать участвовать в сражении, покинув руки своего владельца. Не мог он этого сделать, или же, как и Сюин, желал посмотреть, кто достоин, но по крайней мере, жуткие нити демонической магии втянулись обратно в тени.
Веймин затравленно огляделся — и прыгнул назад. Дан собирался перехватить его на приземлении, да только не случилось этого самого приземления. Презирая законы гравитации, первый принц просто-напросто завис в воздухе, и полы его одеяния бились, как крылья.
В тот же момент Дан понял, что игры кончились.
Такой мощи, какую обрушил на него Веймин, Даниил не ощущал никогда прежде. Шестое чувство, которым заклинатели улавливали токи духовных энергий, почти ослепло, как слепнут глаза от взрыва светошумовой гранаты. Пламя лилось с небес нескончаемым потоком. Не будь на его клинке оболочки из Хладного Льда, впитавшей в себя жар первой волны, и Дан сгорел бы в считанные мгновения.
Однако не просто так он тренировался поддерживать концентрацию. В прошлый раз Веймин разбил его щит в считанные секунды. На этот раз юноша успешно держал оборону. Сосредоточившись на поддержании щита в форме зонтика над своей головой, лишь мельчайшую долю сознания он отводил на то, чтобы отслеживать обстановку.
Дожидаться момента, когда лед на большей части болота растает.
И ловить момент, когда в зарослях за спиной Веймина появится его последний козырь.
— Пора!
Он сам не слышал собственного голоса. Спроси его кто-нибудь, и он не был бы уверен до конца, сказал он это или только подумал.
Однако Лаошу Айминь его услышала. Как они и договорились заранее, она достала из рукава припасенный бумажный талисман рассеивания чар — и направив в него свои духовные силы, нацелила на Веймина.
Погасло пламя — на какие-то секунды, после которых первый принц несомненно сотворил бы новый огонь...
Если бы вместе с ним не развеялось заклинание полета. С нескольких метров первый принц рухнул в болото. Смог бы он выкарабкаться или нет, Дан дожидаться не стал.
Твердый лед сковал тело Веймина, оставив торчать снаружи только голову и часть плеч.
— А теперь мы поговорим, — прохрипел Дан, тяжело дыша.
— Какого демона?! — вскричал Веймин. Он дернулся, пытаясь вырваться, но лед удерживал его крепко. Сейчас первый принц не мог ни сражаться, ни колдовать, но глаза его сверкали гневом.
Таким гневом, что казалось, Дан ощущал его физически.
— Предательница!
— Мой принц, — прижала руки к груди Айминь, — Это ради вашего же блага.
Она опустилась на колени рядом с Веймином и протянула к нему руки, но он отвернулся, вновь переведя взгляд на Дана.
— Ты победил, брат. Так покончи с этим! Убей меня! Давай!
Даниил устало вздохнул:
— Если бы я хотел тебя убить, то не стал бы городить весь этот огород с ловушкой. Как я уже сказал, я заманил тебя сюда, чтобы поговорить. Я знаю, кто убил Сяолуна, и это не я. Ты меня выслушаешь: выбора у тебя нет. Будешь перебивать, суну тебе кляп в рот и все-таки договорю все, что хотел.
Иногда ему казалось, что это единственный способ заставить людей слушать и не перебивать.
— Ты думаешь, что я поверю тебе? — осведомился Веймин, — Заканчивай спектакль, брат.
— Нет, я думаю, что где-то под толстым слоем ослиного упрямства у тебя все-таки есть мозги, — раздраженно ответил Дан, — И если мы до них доберемся, то ты сможешь оценить мои слова беспристрастно.
Скепсис в глазах первого принца был заметен невооруженным взглядом, но по крайней
