увидел — закопченный потолок с прорисовывающимися между пятнами сажи трещинами. Он попытался сосредоточиться, активировать свои улучшенные сенсоры, но организм отозвался лишь новой волной боли. Наномашины работали, восстанавливая поврежденные ткани, но процесс шел медленнее, чем обычно. Словно что-то истощило их ресурсы.
— Очнулся? — раздался рядом хрипловатый мужской голос.
Альберт повернул голову и увидел незнакомого человека средних лет. Крепкая фигура, военная выправка, короткостриженые русые волосы, внимательные серые глаза. И — окровавленная повязка на правом плече, неумело наложенная явно собственной рукой.
— Кто вы? — спросил Альберт, медленно принимая сидячее положение и оценивая обстановку. Они находились в каком-то заброшенном гараже или мастерской. Сквозь пыльные окна под потолком пробивался слабый свет уличных фонарей. В углу виднелся его поврежденный мотоцикл.
— Илья Добров, — мужчина протянул ему флягу с водой. — Бывший агент ГКМБ.
Альберт замер с флягой в руке.
— Бывший?
— С тех пор, как я вытащил тебя из рук людей Вельского и моего напарника. Примерно… — он взглянул на часы, — шесть часов назад.
ГКМБ, мелькнуло в голове Альберта. Агент, который меня спас от других агентов? Почему? Что ему нужно?
Его улучшенные чувства медленно возвращались, и он начал анализировать сидящего перед ним человека. Дыхание — частое, но контролируемое; зрачки — слегка расширены, возможно, от боли или адреналина; движения — точные, но с признаками усталости. Рана на плече серьезная, но не смертельная — пуля прошла насквозь, не задев кость. Кровотечение остановлено, но без профессиональной помощи возможно инфицирование.
Он в опасности, понял Альберт. И все из-за меня.
— Почему? — спросил он прямо, возвращая флягу.
Добров усмехнулся.
— Хороший вопрос. Я задаю его себе каждые пять минут, — он пожал здоровым плечом. — Приказ был — следить за тобой, найти твою тайную лабораторию. Но когда люди Вельского устроили аварию и пришли за тобой… — он помедлил. — Что-то щелкнуло. Я понял, что они не просто хотят информацию. Они хотят тебя устранить, забрать твои разработки.
— И что с того? — спросил Альберт, оценивающе глядя на агента. — Какая тебе разница, кто получит технологию? ГКМБ или Вельский?
— Большая, — серьезно ответил Добров. — Я десять лет служил ГКМБ. Не всегда методы были чистыми, но была цель — защищать людей, защищать страну. А теперь… — он покачал головой. — Теперь все изменилось. ГКМБ работает на тех, кто больше заплатит. Именно поэтому мой напарник получил приказ помочь людям Вельского.
Он замолчал, переводя дыхание. Рана явно причиняла ему больше беспокойства, чем он показывал.
— Это не объясняет, почему ты рискнул жизнью ради человека, которого не знаешь, — заметил Альберт.
— Я видел твоих пациентов, — тихо ответил Добров. — Андрея Лаврова. Девочку из педиатрии, Ксению. Чудесные исцеления. Я слышал доклады о твоей технологии — нанокрови. — Он смотрел прямо в глаза Альберту. — То, что ты создал, может спасти тысячи жизней. В руках Вельского это станет элитным лечением для богачей. В руках нынешнего руководства ГКМБ… — он покачал головой, — вероятно, оружием или инструментом контроля.
Альберт внимательно изучал Доброва, пытаясь обнаружить признаки лжи или скрытых мотивов. Но видел лишь искренность и… боль. Физическую боль от раны и, возможно, моральную — от предательства своих принципов.
— У меня нет причин тебе доверять, — сказал Альберт.
— Знаю, — Добров слабо улыбнулся. — Но у тебя нет особого выбора. Сейчас тебя ищет весь город. ГКМБ, люди Вельского, даже городская полиция. Ты в розыске как опасный преступник, создавший «биологическое оружие».
Альберт медленно поднялся на ноги, ощущая, как наномашины в его крови активизируются, ускоряя регенерацию. Головокружение постепенно отступало, мысли становились яснее.
— Как ты нашел это место? — спросил он, оглядывая заброшенную мастерскую.
— Старый конспиративный адрес, — Добров попытался сменить позу и поморщился от боли. — О нем знают только я и мой… бывший куратор. Строгов не в курсе.
Он вдруг закашлялся, и Альберт заметил, как агент прижал руку к раненому плечу. Повязка, скрывавшая рану, пропиталась свежей кровью.
— Ты теряешь кровь, — констатировал Альберт, подходя ближе. — Нужна профессиональная помощь.
— Профессиональная помощь сейчас недоступна, — Добров попытался улыбнуться, но вышла скорее гримаса. — Если мы появимся в любой больнице, нас сразу задержат.
Альберт осторожно отвел в сторону окровавленную ткань. Рана была серьезной — пуля прошла насквозь, задев сосудисто-нервный пучок. Без должного лечения возможны необратимые повреждения. Харистов заметил первые признаки инфицирования и снижение перфузии тканей ниже раны.
— У тебя есть аптечка? Антибиотики? — спросил он, уже зная ответ.
Добров покачал головой.
— Только базовые средства. Бинты, перекись, анальгетики.
Он вдруг запустил здоровую руку в карман и достал металлический контейнер — тот самый, который Альберт видел за мгновение до потери сознания.
— Зато у меня есть это, — сказал Добров, протягивая контейнер. — Я успел забрать его у оперативников Вельского. Они нашли его в твоем кармане после аварии.
Альберт медленно взял контейнер, ощущая знакомую тяжесть. Нанокровь — стабилизированная формула, которую они с Саяном готовили для новых пациентов клиники.
— Они знали, что искать, — произнес он задумчиво. — Значит, у них есть информатор.
— Или у ГКМБ, — кивнул Добров. — Мой напарник знал о контейнере. Сказал, что это главная цель операции.
Альберт смотрел на контейнер, погруженный в свои мысли. Затем его взгляд вернулся к ране Доброва. Решение пришло мгновенно, как всегда в критические моменты его врачебной практики.
— Слушай меня внимательно, — сказал он, присаживаясь рядом с агентом. — Есть способ быстро вылечить твою рану. Но это… изменит тебя. Навсегда.
Брови Доброва приподнялись.
— Нанокровь? На мне?
— Именно, — кивнул Альберт. — Но ты должен понимать последствия. Это не просто лекарство. Наномашины интегрируются с твоим организмом на клеточном уровне. Они улучшат твои физические способности, регенерацию, восприятие. Но также могут вызвать… непредсказуемые эффекты.
— Как у Лаврова? — проницательно спросил Добров. — Его странные способности к «считыванию» людей?
— Или как у меня, — тихо добавил Альберт. — «Двойное сердце» — это не просто метафора. После интеграции с наномашинами я стал… чем-то большим, чем человек. Или чем-то меньшим — зависит от точки зрения.
Добров задумчиво смотрел на контейнер.
— Если я откажусь?
— Тогда я сделаю все возможное традиционными методами, — Альберт пожал плечами. — Но прогноз будет… неблагоприятным. Особенно с учетом нашего положения.
Бывший агент ГКМБ не колебался долго.
— Делай, — просто сказал он. — Я уже переступил черту, когда спас тебя. Второй шаг не страшнее первого.
Что-то в его решимости напомнило Альберту самого себя — тот момент, когда он согласился на экспериментальную операцию, зная о рисках, но не имея другого выбора.
— Будет больно, — предупредил он, открывая контейнер. — Наномашины начнут восстанавливать ткани практически мгновенно. Это… интенсивный процесс.
— Я не боюсь боли, — ответил Добров с усмешкой. — Я боюсь впустую потраченной жизни.
Альберт подготовил инъекцию, используя стерильный шприц из аптечки.
