Красноватая жидкость мерцала в тусклом свете, словно живое существо, нетерпеливо ожидающее освобождения.
— Последний шанс передумать, — сказал он, поднося иглу к ране.
Добров лишь качнул головой, сжав зубы в ожидании.
Альберт ввел нанокровь непосредственно в рану, наблюдая, как красноватая субстанция словно впитывается в поврежденные ткани, исчезая почти мгновенно. Несколько секунд ничего не происходило, затем Добров резко выдохнул, его тело напряглось, лицо исказилось в безмолвной агонии.
— Держись, — Альберт положил руку на здоровое плечо агента. — Первая волна самая сильная.
Добров не мог ответить. Его глаза расширились, он смотрел куда-то сквозь Альберта, словно видя то, что недоступно обычному зрению. Его кожа покрылась испариной, а мышцы напряглись до предела.
Харистов внимательно следил за процессом, отмечая знакомые признаки. Ускоренный пульс, повышенная температура тела, расширенные зрачки — классическая реакция организма на первичную интеграцию наномашин. Но что более важно — рана на плече Доброва начала визуально меняться. Воспаление спадало, поврежденные ткани регенерировали, кровотечение полностью остановилось.
Через несколько минут, которые для Доброва наверняка показались вечностью, напряжение начало спадать. Его дыхание выровнялось, мышцы расслабились. Он моргнул несколько раз, словно пытаясь сфокусировать зрение.
— Это… невероятно, — прошептал он. — Я чувствую…
— …всё? — закончил за него Альберт. — Да, это нормально. Сенсорная перегрузка. Скоро адаптируешься.
Добров осторожно коснулся своего плеча. Повязка все еще была пропитана кровью, но свежего кровотечения уже не наблюдалось. Под тканью отчетливо ощущалось, как ткани срастаются, регенерируют, создают новые структуры.
— Я словно… слышу их, — сказал он с удивлением. — Наномашины. Они как тихий гул на грани слышимости.
— Это пройдет, — успокоил его Альберт. — Или ты научишься это игнорировать. Но сейчас нам нужно двигаться. Это место не может быть безопасным долго.
Он помог Доброву подняться на ноги. Бывший агент двигался осторожно, но гораздо увереннее, чем можно было ожидать от человека с пулевым ранением.
— Куда мы направимся? — спросил Добров, проверяя подвижность руки. — ГКМБ контролирует все основные дороги из города.
— На Фармзавод № 6, — ответил Альберт, собирая разбросанные вещи. — Там наша база. Новая клиника.
— «Новое Сердце», — кивнул Добров. — Я слышал об этом в докладах. Подпольный медицинский центр.
— Не просто центр, — покачал головой Альберт. — Будущее медицины. То, что мы пытаемся создать — возможность для каждого человека получить доступ к передовому лечению, независимо от социального статуса и толщины кошелька.
— Благородная цель, — заметил Добров. — Но в нашем мире благородство часто оплачивается кровью.
Альберт посмотрел на свои руки — руки хирурга, спасшие сотни жизней, а теперь ставшие мишенью государственной машины.
— Я знаю цену, — тихо сказал он. — И готов ее заплатить.
Они вышли из мастерской через черный ход, в узкий проулок между заброшенными промышленными зданиями. Ночной город дышал тревогой — вдалеке слышались сирены, небо периодически прорезалось лучами прожекторов поисковых дронов.
— Прямой путь на Фармзавод сейчас отрезан, — проанализировал ситуацию Добров, проявляя профессиональную наблюдательность, усиленную действием наномашин. — Нам нужен обходной маршрут. И транспорт.
— У меня есть идея, — сказал Альберт после короткого размышления. — Но для этого нам нужно связаться с Дмитрием Хазиным.
— Журналистом? — удивился Добров. — Тем самым, что ведет подпольный новостной канал?
— Он один из нас, — кивнул Альберт. — И у него есть связи практически везде. Даже в системе видеонаблюдения города.
Добров достал из кармана обычный с виду телефон.
— Нерегистрируемая линия, — пояснил он, заметив взгляд Альберта. — Военная защита. Такими пользуются только оперативники высшего ранга ГКМБ.
— Бывшие оперативники, — поправил Альберт с легкой улыбкой.
— Именно, — Добров кивнул, и что-то в его глазах изменилось — словно решение, принятое в момент кризиса, наконец обрело окончательную форму в его сознании. — Бывшие. Теперь я на другой стороне.
Он набрал номер и передал телефон Альберту. После нескольких гудков ответил напряженный голос Хазина:
— Кто это? Как вы получили этот номер?
— Дмитрий, это Альберт, — быстро сказал Харистов. — У меня критическая ситуация. Мне нужна твоя помощь.
На другом конце линии повисла пауза.
— Харистов? — наконец произнес Хазин. — Ты в курсе, что тебя ищет весь город? ГКМБ объявила тебя создателем биологического оружия. Твое фото на всех постах.
— Это ложь, — ответил Альберт. — Они хотят моей технологии. Для контроля, не для лечения.
— Я так и понял, — Хазин говорил теперь тише, сквозь помехи слышался стук клавиатуры. — Где ты сейчас?
Альберт описал местоположение, избегая прямых указаний.
— Я могу организовать транспорт, — сказал Хазин после короткого размышления. — Но маршрут на Фармзавод полностью перекрыт. Там патрули ГКМБ каждые 500 метров.
— Как они узнали? — напряженно спросил Альберт. Информация о местонахождении новой клиники была известна только членам команды «Нового Сердца».
— У тебя точно есть крот, — подтвердил его опасения Хазин. — Они слишком целенаправленно работают. Кто-то слил информацию.
Альберт переглянулся с Добровым. Лицо бывшего агента стало жестким, профессионально собранным.
— Мы можем использовать подземные коммуникации, — предложил Добров, очевидно уже анализируя ситуацию. — Старые канализационные туннели идут параллельно северной ветке метро и выходят в промзоне в трех километрах от Фармзавода.
— Опасно, — возразил Хазин через динамик. — После затопления там обитают не только бездомные.
— У нас нет выбора, — отрезал Альберт. — На поверхности нас гарантированно поймают.
— Хорошо, — вздохнул Хазин. — Транспорт будет через 20 минут. Восточный выход из переулка. Чёрный фургон медицинской службы. Водитель спросит кодовую фразу: «Погода для операций».
— Спасибо, Дмитрий, — искренне сказал Альберт. — Как остальные? Елена, Саян, Маргарита?
— Связь прервана, — голос Хазина стал обеспокоенным. — Последнее сообщение от Елены было восемь часов назад. Она сказала, что они с Маргаритой эвакуируют Ксению и других пациентов в новую клинику. Больше ничего не слышно.
Альберт почувствовал, как что-то сжалось внутри. Елена. Она в опасности. Они все в опасности.
— Найди их, — попросил он. — Используй все свои каналы.
— Уже работаю над этим, — заверил Хазин. — Будьте осторожны.
Связь прервалась. Альберт вернул телефон Доброву, который тут же разобрал его и выбросил сим-карту.
— Стандартная процедура, — пояснил он, заметив взгляд Харистова. — Любой звонок могут отследить, даже с защищенной линии.
Они выдвинулись к точке встречи, держась теней, избегая камер наблюдения. Тем временем наномашины в организме Доброва продолжали свою работу. Альберт заметил, как движения бывшего агента становились все более плавными, координированными, а взгляд — острее и внимательнее.
— Интересное ощущение, — сказал Добров, осторожно ощупывая почти зажившее плечо. — Как будто я… просыпаюсь. Всю жизнь что-то не давало мне полностью использовать свое тело, свой мозг. А теперь эта преграда исчезла.
— Первичная эйфория, — кивнул Альберт. — Это нормально. Наномашины оптимизируют твои нейронные связи, улучшают синаптическую передачу. Побочный эффект их работы по регенерации тканей.
— Побочный? — Добров приподнял бровь. — Или основной? Что если именно это — настоящая цель нанокрови? Не просто лечить болезни, а усовершенствовать человека?
Альберт не ответил сразу. Этот вопрос мучил
