меня за лицо своей большой ладонью.
— Ты мне расскажешь. Всё, что хочешь расскажешь. Но завтра, сразу же после того, как мы поженимся.
Я дернула головой, пытаясь сбросить с себя его руку. Но тот держал крепко.
— И что ты с этого получишь, м-м?
— Тебя, — выдохнул он жарко.
Его глаза сияли хищным светом, как два янтаря.
— А вот и выкуси!
Я толкнула его обеими руками, и тот шагнул на ступеньку ниже, отпуская.
У меня оставалась всего пара секунд, чтобы скрыться за дверью и запереть задвижку, и я ими успешно воспользовалась. И пусть попробует меня теперь отсюда выковырять!
Глава 19
Тяжело дыша, я уселась на кровать. Никто не спешил вламываться следом, так что спустя какое-то время напряжение схлынуло. Я почувствовала слабость и упала на подушки.
Потолок слегка кружился. Выходит, свадьба уже завтра?
Прикрыв глаза, я постаралась дышать глубже и спокойнее. В последнее время у меня и так предостаточно поводов для беспокойства. Попробую воспринимать их чуть менее нервно. Иначе совсем свихнусь.
Ну женится он на мне насильно, и что с того? Метку всё равно поставить не получится. А там может и Орхан появится. Хотя что-то подсказывало, что у него не выйдет. Как можно попасть в закрытый город, кишащий Шорсами и их приспешниками? Вероятность крайне мала.
Но надежда умирает последней. А надеяться мне было больше не на кого.
Конечно, я могла бы попробовать надеяться на себя. Только что я могу? Ну закачу истерику, ну покусаю парочку наглых Шорсов… вот только их зубы куда острей. И все до единого жители в этом северном городе лояльны к ним, а не ко мне. Да и на снегу спать я не умела, чтобы взять и сбежать, как тогда. А тогда, помнится, меня скоро поймали.
Поэтому только и оставалось, что сцепить зубы, сжать кулаки, да мысленно огрызаться на любые поползновения в мою сторону. Потому что вслух чревато. Шорсы — не Орхан. Да и истинности, подозреваю, никакой нет. Так, сообразили на ходу, что Орхан не отдаст им сестру просто так, и решили отплатить ему той же монетой.
Зла не хватает!
Нашарив в сумке таблетку успокоительного, я запила ее водой из-под крана. А потом до меня вдруг дошло… А что, если я так и испорчу им всю завтрашнюю малину? Вот возьму и наемся успокоительных. Они растительного происхождения, и от передозировки мне ничего не будет, но нервы братьям я потреплю будь здоров.
Кто захочет жениться на полутрупе? Ха!
Таблетки оказались невкусными. Особенно последняя. После нее в горле образовалась несмываемая горечь. Но я была готова терпеть и её для достижения нужного эффекта. Конечно, можно было просто напиться, но ничего алкогольного вокруг не наблюдалось. Как и съестного тоже.
Стоя перед окном, я разглядывала унылое белоснежное совершенство зимнего сада, чувствуя, как меня снова клонит в сон. Эх, проспать бы неделю кряду и проснуться у Орхана на руках. Мечты, мечты…
Проснулась я и правда в мужских руках. Правда, они были мне незнакомы. Во всём теле ощущалась осточертевшая уже слабость, а перед глазами мелькали тёмные пятна.
— Держи ее за волосы, — послышалась чья-то команда, и скальп резануло болью. А ещё кто-то стиснул мои ребра, вызывая внутри мучительный спазм.
Что они творят? Надеюсь, не наряжают меня в свадебное платье?
Я чувствовала себя тряпкой, которой немилосердно возили по полу, не забывая ткнуть мною в самые труднодоступные и пыльные места.
Кажется, еще никогда мне не было настолько плохо. Мир кружился перед глазами со скоростью бешеной карусели. А карусельщик, судя по всему, благополучно уволился, забыв сдать ключи от аттракциона.
Благо, длилось это всё недолго. Тело скрутило очередным спазмом, и сознание помутилось, милосердно погружая меня в темноту.
Пришла в себя я всё в той же спальне. На этот раз потолок над головой не кружился. Хороший знак… Интересно, сколько прошло времени?
Сердце стучало подозрительно неровно, живот болел так, словно меня в него били, а в горле скреблась противная горечь. Водички бы… В комнате стоял полумрак, плотные шторы были задернуты, а на тумбе красовался вожделенный графин.
Кое как поднявшись с подушек, я протянула руки и припала губами к прохладному стеклу. Так, погодите-ка…. Раньше этого графина здесь не было.
Напившись, я внимательно огляделась. Дверь в спальню была приоткрыта, знакомая задвижка отсутствовала. Понятно.
Интересно, я уже замужем, или еще нет? Судя по отсутствию кольца, Борк погнушался нести к алтарю полуживое тело. Всё, как я и планировала. Значит, не зря. Выиграла себе небольшую отсрочку, пусть и ценой собственного здоровья. Зато выспалась.
Ну а что? Во всём нужно искать свои плюсы.
Одежда на мне измялась и пахла лекарствами. Кое-где виднелись странные пятна. Неплохо бы переодеться… У кого бы узнать который час… и день?
Набрав себе ванну с душистой ванильной пеной, я уселась в нее и блаженно закрыла глаза. Нужно думать о хорошем. По крайней мере я не в сыром подвале в кандалах и с крысами. Подумаешь, свадьба! Где наше не пропадало?
Спустя время, посвежевшая, вкусно пахнущая ванилью, в чистой тунике и леггинсах я вышла из ванной, чтобы увидеть на тумбе поднос с едой. Видимо, морить меня голодом они тоже не планировали, а Борк не обиделся на мою недавнюю выходку. Какая прелесть.
Вот только содержимое подноса показалось несколько странным. Это была вязкая недосоленная каша и нечто вроде несладкого киселя. Это что, диетическое меню для особо провинившихся гостей?
Хотя кашка зашла на ура. Благо, я достаточно проголодалась, чтобы не выплюнуть ее обратно на поднос. Стоило закончить с едой, как дверь бесшумно приоткрылась. Я увидела Борка.
Привалившись плечом к косяку, он смотрел на меня ничего не выражающим взглядом долгую минуту, прежде чем озвучить:
— Ну что, успокоилась? А теперь снова понервничай.
Ответить я не успела, потому что в коридоре послышались шаги. Мужчина посторонился.
Две женщины в коричневых форменных платьях внесли в дверь нечто массивное в длинном шелковом чехле. Я шумно выдохнула, наблюдая, как те располагают ношу на крючке в стене напротив моей кровати. Кажется, я догадалась, что именно это было. Платье…
— Они помогут тебе одеться, — мрачно пояснил Борк, сверля меня недобрым взглядом. — Сегодня у тебя очень важный день. У всех нас. Так что не подведи меня, Кэрилин… Иначе тебе не понравится мой гнев.
* * *
Платье оказалось алым, словно кровь. Странно, но неудивительно. Я бы и не удивилась, окажись оно вдруг траурно-черным, или даже зеленым в розовое
