Сенегальские рабы, гвинейское золото, слоновая кость из Львиных гор – неисчислимые богатства Черного материка прибрали к своим цепким рукам португальские рыцари наживы в прежние годы. Но в черной шкатулке короля Жуана его счастливый преемник нашел удивительные донесения лазутчика Перу Кови-льяна. Этот ловкий лжекупец обошел Эфиопию и Аравию, Персию и Индию. Сказочную добычу сулил он своим хозяевам: ведь на вес золота ценились в Лисабоне восточные пряности – гвоздика, перец, корица, мускатные орехи – пахучий товар, который пронырливые венецианские торгаши доставляли в Европу посуху, через Индию, Персию и Египет. А малабарский жемчуг, а драгоценные камни из копей Деккана, из поднебесных долин Памира, а золото в быстрых индийских реках, в волшебных дворцах цейлонских и яванских властителей!..
Все, решительно все, писал Ковильян, достанется нам, португальцам, если мы подберемся к Индии с моря, если сумеем оседлать морской путь в гавани этой страны. И Васко да Гама вышел в дальнюю дорогу, чтобы проложить вокруг мыса Доброй Надежды новую морскую магистраль и пришвартовать к причалам лисабон-ского порта ту половину земного шара, которая досталась Португалии по тордесильясскому соглашению.
Дон Дуарте по воле случая оказался в гавани Риштеллу, когда Васко да Гама возвратился из плавания. Было это не то 29, не то 30 августа 1499 года. Он видел: грузный и суровый Васко, печатая шаг, шел сквозь толпу пестрых царедворцев. Стражники двумя плотными шпалерами стояли на пристани, живым частоколом отделяя участников торжественной церемонии от черного люда. Да, встреча была пышной, и король отлично принял Васко да Гама. Еще бы! Железный капитан добрался до Индии, он побывал в ее богатейшей гавани Каликуте, и хотя португальцы едва унесли оттуда свои ноги, но путь к сокровищам Востока был теперь открыт.
Замок Сан-Жоржи ликовал, радовались падкие до легкой наживы приближенные короля Мануэла, подсчитывали грядущие барыши лисабонские толстосумы. Ведь на здешнем рынке хрупкие палочки корицы или горсточка перца стоили в двести раз дороже, чем в Каликуте. Конечно, путь в Индию не близок и не дешев, но даже если половина выручки уйдет на перевозку заморских чудо-товаров, то и тогда прибыль окажется стократной. Знакомые купцы предлагали дону Дуарте:
– Вступай в долю, дай нам триста – четыреста золотых, и мы вознаградим тебя сторицей…
Не лежала, однако, у дона Дуарте душа к торговым хитростям, да и пуст был его кошелек. Но в Индию хотел он попасть во что бы то ни стало, кружили голову рассказы спутников Васко да Гамы -счастливчиков, которым довелось повидать белые города на восточных берегах Африки, шумные базары Каликута, которые испытали все, что выпадает на долю первооткрывателей. И дону Дуарте повезло: в канун Рождества девяносто девятого года (в те дни в Лисабоне шли проливные дожди) в одной из портовых таверн, кажется, в «Белой чайке», а может быть, и в «Бездонной бочке», встретился он с капитаном Педро Алваришем Кабралом. С Кабралом дон Дуарте некогда ходил в Гвинею и был с ним на дружеской ноге. По тусклым стеклам текли крупные слезы, гуляли по кабаку лютые сквозняки, и в охотку друзья распили бочонок старого кол-лареса. Согревал душу этот напиток богов, и приятно было вести тихую беседу под глухой стук оловянных кружек.
На шестой кружке Кабрал открыл дону Дуарте величайшую тайну, о которой, впрочем, знал уже весь Лисабон.
– Я, – сказал он, – снаряжаю большую флотилию в Индию. Тринадцать кораблей выйдет в путь. Заметь, старина: тринадцать, у Васко же было только пять. Коли приелась тебе жизнь на суше, иди ко мне. А! Знаю, тебя в Сан-Жоржи не очень жалуют. Но команды на корабли подбираю я. Ведь мне, а не его величеству придется вести суда на край света через два океана…
И вот настали счастливые дни. С капитаном Кабралом носился дон Дуарте по зимнему Лисабону. После возвращения Васко да Гамы Лисабон был провозглашен столицей Португалии, Гвинеи и Индии. Звание обязывает, и столица полумира, чтобы дотянуться до Парижа или Венеции, стала на цыпочки. Снесли с десяток ветхих домишек и на их месте заложили огромный Дом Индии. Переименовали гавань Риштеллу в Вифлеемский порт, и на месте старой свалки возвели фундамент грандиозного храма. Испокон века город украшали могучие оливы, в их густой тени лисабонцы спасались от жгучего летнего солнца.
– Оливы неблаголепны, – сказал король. – Им место в каком-нибудь захолустном Кашкаише, но не в столице Индии.
Красу Лисабона срубили под корень. Король Португалии, Гвинеи и Индии, посапывая от восторга, созерцал из окон Сан-Жоржи оголенные столичные улицы.
Дону Дуарте было, однако, не до казненных олив. Сегодня он мчался в леса Лейрни и валил там столетние мачтовые сосны, завтра он командовал на верфях, жадно вдыхая убийственный запах сифы – смеси рыбьего жира и прогорклого масла, которая кипела и пузырилась в огромных котлах. Этой смесью пропитывали свежую сосновую древесину, чтобы она.не пропускала ни капли воды.
И случилось чудо: за восемь недель удалось снарядить тринадцать кораблей. 9 марта 1500 года флотилия покинула Лисабон. За море двинулось целое войско. Тысяча солдат сопровождала мирные грузы: бархат, атлас, сукно, медь, киноварь, янтарь – товары, которые приказано было выменять на индийские пряности. В ночь с девятого на десятое марта, когда флотилия выбралась из горла реки Тэжу в открытое море, в рубке главного ее капитана, Педро Алвариша Кабрала, собрались командиры самых крупных кораблей. Главный капитан зачитал королевскую инструкцию: флотилии идти к югу, курсом кораблей Васко да Гамы, и, обойдя мыс Доброй Надежды, вдоль восточного берега Африки к Малин-ди, а оттуда направиться в Индию.
Капитаны молча выслушали Кабрала и разошлись. И тогда дон Дуарте, оставшись наедине с Кабралом, сказал:
– Я думаю, что нам с тобой следует сразу же за островами Зеленого Мыса отклониться от заданного курса к западу и поискать кое-какие землицы в западной части моря-океана.
– Какие землицы?
– А те самые, о которых уже шел спор между нами и кастильцами. О них толком ничего не известно, но дон Руи да Пина заверял меня, будто наши моряки их видели где-то за экватором. Он же и проговорился в Барселоне об этих землях Изабелле и Фердинанду.
До рассвета убеждал дон Дуарте Кабрала изменить курс и в конце концов добился своего. Пройдя острова Зеленого Мыса, далеко за экватором флотилия повернула на запад. Дули крепкие попутные ветры, корабли шли в сторону заката, и, к великому удивлению всех моряков, на четырнадцатый день плавания на западе показалась земля. Нежданная и негаданная (Кабрал и дон Дуарте ни с кем не делились своими планами), она тянулась к югу и к северу насколько хватал глаз.
