Он небрежно спросил:
— Сегодня ты немного развлекся, Хончо? Ну, и как тебе понравилось зрелище?
— Я смотрел не ради удовольствия, — в равном голосе ньютера Блейд впервые уловил раздражительную нотку. — Я попытался понять вас, гомидов. Такого не видел ни один ньютер. Они не любопытны; все субъекты с аномальными склонностями уничтожаются в период отбора! Но я… я — другое дело! Мне было интересно, хотя кое-что ставит меня в тупик. — Он помолчал, и вдруг неожиданно спросил: — Как вы называете этот процесс — в той стране, откуда ты прибыл?
— Мы называем это сексом, — ухмыльнулся Блейд. — Но вряд ли ньютер, даже с четырнадцатым уровнем разума, способен что-либо понять в таких делах. Видишь ли, голова тут ни при чем — важна другая часть тела.
— Да, я заметил, — Хончо удовлетворенно кивнул. — Я следил за вами с близкого расстояния. Но процесс не являлся чисто физиологическим, судя по выражению твоего лица. Мне показалось… да, я уверен, что какое-то время ты был полностью во власти этой женщины, мейдаки.
Блейд насторожился. Видимо, он недооценивал Хончо. Опасный противник? Сумел понять, где таятся маленькие человеческие слабости!
Ответ разведчика был краток:
— Процесс доставил мне удовольствие. Но рассудка я не терял.
— Думаю, ты не прав, — возразил Хончо. — Я не могу четко сформулировать мысль… в нашем языке нет подходящих эквивалентов… Но я доверяю своей интуиции.
Умен, очень умен. И хитер! Блейд молчаливо признал поражение в этом раунде. Но Хончо готовил новый удар.
— Кажется, тебя волнует судьба этой мейдаки? Ты хочешь спасти её от наказания?
Блейд стиснул зубы. Может быть, в Тарне не имели понятия о любви, нежности и прочих человеческих чувствах, но Хончо быстро уловил суть дела. И кольнул в самое больное место.
— Что с ней будет? — голос Блейда стал хриплым.
Хончо рассмеялся — мстительно, жестко.
— То, что велит закон. Её отдадут цебоидам — они обожают женщин гомидов. Она достанется всем самцам, а потом самки разорвут её на части и швырнут в ущелье.
Блейд содрогнулся.
— Мне… — мне не хотелось бы, чтобы ей причинили вред, — сказал он, осторожно подбирая слова.
Ньютер довольно хихикнул.
— Может, с ней ничего и не случится… Все зависит от тебя. Будь послушен, и я не допущу расправы. Пока что я велел укрыть её в тайном месте, под охраной преданных мне цебоидов. Она будет там в безопасности, пока ты останешься моим Маздой… Ты понял? — он снова рассмеялся.
Блейд молчал, цепенея от ярости. Дьявол, бесполая крыса! Но нюх — как у лисы, сумел-таки нащупать уязвимое место!
Туннель расширился. Сфера, танцевавшая перед ними, замерла, осветив круглое темное отверстие в полу. Блейд отметил, что понятие круга было знакомо тарниотам, хотя они почему-то не пользовались колесным транспортом на плантациях мейна.
Шахту охраняли четверо цебоидов — рослых крепких солдат, вооруженных мечами и пневматическими трубками. Завидев Хончо, они подобострастно склонились, отступив к стене. Ньютер что-то резко произнес, и стражники отодвинулись еще дальше, во тьму; их налитые кровью глаза хищно следили за Блейдом.
Хончо повернул диск на поясе и жестом велел Блейду последовать его примеру. Разведчик подчинился. Пол внезапно ушел у него из-под ног, и он понял, что охватывающий его талию широкий ремень является антигравитационным механизмом. Ни звуком, ни жестом Блейд не выдал своего удивления. Значит, тарниоты умели контролировать гравитацию! Кладезь чудес этот Тарн…
Ньютер шагнул в зияющее отверстие колодца и начал плавно опускаться вниз. Блейд без колебаний последовал за ним. Незнакомое, но приятное ощущение невесомости охватило его. Медленно, бок о бок, они скользили во тьму, в таинственные глубины, словно собирались пронизать планету насквозь.
Долгое время Хончо молчал. Наконец бесстрастный голос ньютера нарушил тишину:
— Наш спуск займет несколько минихроносов. Слушай внимательно, Блейд. Слушай и безоговорочно подчиняйся.
Он говорил долго. Блейд, как было приказано, слушал и запоминал.
Отблески света внизу предупредили его, что путь заканчивается. Они приземлились на небольшой площадке; стрельчатая арка вела в гигантскую, едва освещенную пещеру. Хончо сиял пояс, расстегнул ремень Блейда и спрятал оба аппарата в стенную нишу. Затем молча махнул рукой, и оба путника двинулись в дальний конец подземелья — туда, где виднелся темный зев очередного туннеля.
Перед тем, как выйти из него, Хончо обернулся и неожиданно произнес:
— Если судить по твоим рассказам, Блейд, страна питцинов очень похожа на мир, из которого ты пришел. Надеюсь, ты почувствуешь себя там почти как дома, — он усмехнулся с легким презрением. — Земля варваров… скотов!
Блейд не ответил. Со странным чувством облегчения он шагнул наружу из-под нависших сводов подземелья. Кромешная тьма окутала его. Яростный порыв ветра бросил в лицо дождевые струн, капли застучали по доспехам, по тексиновой накидке. Здесь было холодно, гораздо холодней, чем наверху, но, в отличие от тепличного Тарна, этот мир казался настоящим, и Блейд знал, что он ближе и понятней ему.
Разведчик глубоко вдохнул сырой холодный воздух; его лицо стало влажным, капли дождя таяли, расплывались на губах. Он попробовал их языком — этот мир имел привкус грозовой осени.
Хончо тронул его за локоть.
— Пойдем. Надо торопиться.
Ньютер шел впереди. Узкая тропа петляла по дну дикого ущелья, огибая валуны и подножия утесов. Хончо прекрасно ориентировался в темноте, очевидно, дорога была хорошо ему знакома. Путники обогнули скалу — сгусток плотного мрака, мимо которого бежала тропинка, — и Блейд увидел мерцание костра под каменным навесом. За ним, словно пасть огромного чудища, виднелся ход в пещеру.
Хончо замедлил шаги, потом остановился, предупреждающим жестом вытянув руку. Люди, сидевшие вокруг костра, еще не заметили их появления — возможно, из-за воя ветра, бушевавшего в ущелье. Это были мужчины, настоящие живые мужчины, и пахло от них не очень приятно.
Невысокие, косматые, они напоминали Блейду примитивных монголоидов доисторических времен. Воины кутались в шкуры, стянутые на талии и груди переплетением ремней. Короткие мечи на поясе, луки и колчаны за спиной были только частью их вооружения, рядом он заметил копья, составленные у каменной стены. Люди оживленно переговаривались, жестикулировали — вой ветра мешал разобрать слова. Некоторые жадно поглощали куски полупрожаренного мяса, швыряя кости огромным псам, терпеливо дожидавшимся подачки.
