заниматься собственными делами в свободное время. Лично я перечитал свой справочник рун, куда я периодически вносил дополнения, не относящиеся к теме, при этом внутренне сожалея, что ни в Морбо, ни в Виртале не получилось посетить гильдии артефакторов или школы магов. Почти уверен, что за деньги мне бы разрешили, пусть даже под присмотром, поковыряться в их книгах. Почему нет? Я ведь и сам маг!
Мои действия произвели на Хродбера впечатление даже больше, чем если бы я пробудил ультиму.
— Ты умеешь читать? — это были его первые слова за время пути, если не считать ответы на наши вопросы. Сам Дризз предпочитал молчать. Казалось, его устраивает абсолютно всё, что происходило вокруг.
— Да, — спокойно ответил ему. — Я ведь из благородных.
Сказать это получилось без малейшей доли гордости. Увы, слишком мало сей факт сейчас значил. Всё равно что признаться в том, что когда-то своими глазами видел императора. Это может вызвать краткий прилив интереса, десяток-другой вопросов, но не более. Какая разница, кем и когда ты был? Более правильно будет спросить: что тебе дал этот факт? Благо, что дал он мне очень и очень многое! Грамотность — одно из таких.
К счастью или сожалению, на одном вопросе Хродбер успокоил свой интерес, вновь принимая отрешённое выражение лица. Каратон и Ресмон переглянулись. Здоровяк криво усмехнулся, а целитель лишь поморщился. Он вообще сейчас почти всегда морщился. Похоже, некачественное лечение даёт о себе знать. Говорил я придурку, чтобы позволил мне с Люмией поработать над его телом! Но нет, скудоумный дебил, решил страдать по Вивиан. Пф-ф… для того, кто был знаком с девчонкой всего неделю, это достаточно странный поступок. С другой стороны, сколько мне понадобилось времени, чтобы влюбиться в Люмию? Хватило всего нескольких дней путешествия на «Кромолосе»…
Может, правильно писал Юалд Герен, что юность схожа с опьянением, с состоянием, когда разум постоянно лихорадит? Думаю, любимый поэт императрицы откровенной ерунды не скажет.
Так или иначе, наша и без того небольшая группа разделилась на три части. Первой были я с Люмией, второй — одинокий и самодостаточный Дризз, а третьей — новая «парочка» двух придурков, которые продолжали лелеять свои надуманные обиды, считая меня виноватым в случившейся ситуации.
Скорее всего какая-то часть вины и впрямь лежала на мне. Не знаю. Не могу адекватно судить себя со стороны. Но, Хорес, врежу по морде каждому кто заявит, будто бы я не старался! А я старался. Ещё как старался!
Обстоятельства оказались сильнее. Беда этого мира, беда всей нашей жизни, с которой я столкнулся ещё в момент, когда сфера определения магии окрасилась красным. Уже тогда стало понятно, что контроль над собственной судьбой только что утёк из моих рук, словно моя любимая стихия — вода.
Вскоре после завтрака мы остановились на станции «Речная», которую я рассмотрел из окна, притворившись что пошёл в туалет. Мне не хотелось липнуть к окну купе, сталкиваясь лбами со всеми остальными, не считая Хродбера. Просто… я не собираюсь делать первого шага к примирению, а это выглядит именно им!
Поэтому поступил хитрее и теперь спокойно разглядывал станцию в полном одиночестве. Она не представляла из себя чего-то интересного. Несколько широких ангаров, где видимо можно организовать ремонт, если с поездом случится какая-то проблема. Маленький домик администрации, где вряд ли просиживают более двух человек, но наверняка имеют пару-тройку разных почтовых шкатулок. Стоянка дилижансов, конюшня, пара складов и несколько зданий непонятного мне назначения. Издали, за холмами, можно было рассмотреть небольшую деревню, к которой шла протоптанная дорога. А ещё привычные уже прилавки! Кашмир… иногда я задаюсь вопросом, почему его просто не купили? В чём была проблема, а, Дэсарандес? Тут, судя по всему, давно входит в привычку продавать вообще всё что угодно!
Продолжили путь мы лишь через час. Я слышал, как вдоль вагонов, как снаружи, так и изнутри, прошло несколько проверяющих, изучающих состояние поезда. Думаю, где-то на станции даже может найтись маг, на случай, если что-то нужно будет быстро доработать или починить при помощи производственной магии. Впрочем, уверен, поезд и без того имеет несколько рунных вязей, хотя бы на самых важных местах. Как можно доверять технике без грамотной поддержки чарами? Промышленности, как писал Кауец, необходима своевременно применяемая магия.
Судорожный и громкий стук в дверь купе, застал нас спустя час с момента отъезда со станции и почти за два часа до обеда. Не дожидаясь, пока дверь откроют, к нам вошёл проводник. Мужчина был взъерошен и имел вид того, кто только что пробежал пару кругов вокруг средних размеров особняка. Не такого большого, как у Моргримов, но, пожалуй, баронского точно.
— Прошу прощения за беспокойство, здесь же едут маги? Не найдётся ли среди вас некроманта? — пытаясь отдышаться, задал он вопрос, который заставил открыть глаза даже Дризза. — Одного из пассажиров зарезали прямо в купе, нам не помешало бы расспросить труп и найти убийцу.
Глава 5
Даже Бог должен есть.
Тилморская пословица.
* * *
Дворец Ороз-Хор, взгляд со стороны
Когда-то давно, вскоре после их свадьбы и перед своим первым отъездом, Дэсарандес объяснял Милене, как живут простые люди, как правильно ими управлять, какой должна быть политика. Рассказывал, что она похожа на механизм тех же инсуриев, где одно зависит от другого и каждая деталь, даже кажущаяся бесполезной, жизненно необходима.
— Каждое государство зиждется на спинах своего народа, — пояснил он ей уже гораздо позже, вернувшись после подавления первого мятежа в Кашмире, почти десять лет назад. — Действия каждого человека, которые они повторяют изо дня в день, соединяются воедино, работают сообща, как шестерёнки или колёса в телеге. Убери одно и всё сломается. Важен каждый: от грузчика в порту до сборщика налогов или стражника у ворот. И вместо топлива их всех подпитывает вера. Когда люди забывают свои корни, отворачиваются от собственных убеждений, то выходят из строя, ломаются, как погнутый гвоздь или клинок, в основе которого была трещина. Это приводит к тому, что весь механизм перестаёт работать.
— Поэтому я должна им лгать? — со смешком спросила Милена, лёжа на диване и оттуда глядя на мужа.
Дэсарандес улыбнулся, как делал всегда, когда его супруга показывала своё пронзительное невежество.
— Не совсем. Думать в этом ключе, Милена, всё равно что считать, будто честность — та цель, к которой необходимо стремиться.
— Какая же тогда настоящая цель? — заинтересовалась она.
— Эффективность, —
